Слишком нормальное паранормальное

Мужчина по имени Ральф Уайт погибает на стройке. Выясняется, что он держал взаперти жену Маргарет (Саманта Слоян) и дочку-подростка Кэрри (Саммер Хауэлл), которая с самого рождения не покидала собственного двора. Семья Уайтов — религиозные фундаменталисты и выживальщики, которые готовились к концу света, держали окна закрытыми и старались не взаимодействовать с государством. После вмешательства социальных служб Маргарет отправляют в магазин работать кассиром, а Кэрри в середине учебного года распределяют в местную школу. Там девочка, не знающая ничего не только об интернете и мобильных телефонах, но и о существовании библиотек, знакомится со сверстниками, для которых она чучело в платье, сшитом дома на швейной машинке.

Среди школьников — стервозная Крис (Элисон Торнтон), дочка адвоката, который разводится с женой, отличница Сью (Сиена Агудонг) с бойфрендом Томми, среди учителей — двое молодых прогрессивных преподавателей и уставший от родительских истерик директор (Мэттью Лиллард). Пока Маргарет испытывает реальность своими радикальными религиозными идеями, ее дочка переживает в школе первую менструацию, становится объектом насмешек и после стресса открывает в себе сверхспособности: когда Кэрри огорчается или гневается, трясутся стены, взрываются лампочки, а обидчики начинают страдать от неведомых недугов. Параллельно выясняется, что таких людей, как Кэрри, много по всему миру, но общество, не готовое к встрече с паранормальным, из эпохи в эпоху обвиняет их в обмане, колдовстве и сделке с дьяволом.

Много хороших намерений

У современной индустрии развлечений сложились очень нежные отношения со Стивеном Кингом. Его книги экранизируют с такой же регулярностью, с какой американские семьи оплачивают страховку: дорого, систематически и на всякий случай.

«Кэрри», первый опубликованный роман Кинга, с этой точки зрения представляет особенно сложный материал. Книга 1974 года короткая и жестокая, она устроена как реконструкция катастрофы, в которой постепенно обнаруживаются свидетельства коллективной вины. Через два года после публикации Брайан Де Пальма превратил ее в один из самых узнаваемых американских фильмов ужасов, где подростковая жестокость, католическая иконография, сексуальная тревога и разрушительная женская ярость сошлись вместе в кинематографическом кошмаре. Сисси Спейсек и Пайпер Лори получили за свои роли дочки и матери номинации на «Оскар», а сцену бала до сих пор изучают на режиссерских курсах по всему миру: фильм «Кэрри» стал золотым стандартом саспенса.

В современном сериале «Кэрри» Стивен Кинг участвовал как исполнительный продюсер, одобрял сценарий, кастинг и основные сюжетные изменения. Майк Флэнаган выступил шоураннером, сценаристом и режиссером четырех серий, так что перед нами авторизованное переосмысление оригинала, за судьбу которого отвечают люди, искренне увлеченные литературой Кинга. Тем неожиданнее, что результат вызывает столько вопросов.

В большом интервью Men's Health Флэнаган объясняет, какие события заставили его сделать нынешнюю «Кэрри» именно такой. Первое связано с собственным сыном, который собирался пойти в старшую школу: режиссер задумался о том, насколько подростковая жизнь изменилась со времен его юности. Второе касается реального случая с анонимным инстаграм-аккаунтом в калифорнийском Олбани, ставшим инструментом групповой травли. Третье связано с историей семьи Тёрпин, где родители годами держали детей в изоляции, подвергая их чудовищному насилию. Из этих трех историй и родилась новая «Кэрри»: девушка, которую почти всю жизнь не выпускали из дома, оказывается в обычной школе, где сталкивается с цифровой жестокостью, непредсказуемыми социальными правилами и пробуждением сверхъестественной силы. Сама Кэрри при этом симпатичная, добродушная, сердечная и любознательная, в отличие от отталкивающей и социопатичной героини Кинга.

И это прекрасная исходная идея для ребута. Американская школа за полвека превратилась в совершенно другую социальную среду, а публичное унижение давно перестало ограничиваться несколькими десятками свидетелей. В романе Кинга катастрофа реконструируется через газетные публикации, научные исследования, показания свидетелей и документы специальной комиссии. Книга во многом напоминает документальное расследование о чудовищном происшествии в маленьком американском городе, где виновными в конечном счете оказываются далеко не только школьные хулиганы и девушка, потерявшая контроль над собственными способностями.

Казалось бы, восьмисерийный формат идеально подходит для того, чтобы развить именно эту линию: познакомиться с семьями, учителями, полицией, социальными работниками, соседями, исследователями паранормальных явлений и выжившими. Вместо этого сериал постепенно превращается в дорогостоящий драматический кружок, где каждый персонаж получает право объяснить свои чувства, а любой сюжетный ход не развивается дальше собственной презентации. Желание понять вообще всех вступает в конфликт с художественной природой самой книги: зло не обязано быть необъяснимым, но его объяснение еще не гарантирует глубины. И иногда подробная биография человека, совершающего жестокость, только помогает сценарию уклониться от неприятного вопроса: почему люди, прекрасно понимающие последствия собственных действий, всё равно продолжают причинять боль?

Зачем убили конспиролога

Одно из лучших нововведений сериала Флэнагана оказывается настолько многообещающим, что его развитие вызывает особое раздражение. У Кэрри наконец возникает отец, причем отец совершенно определенного типа: Ральф Уайт, строитель, одиночка и конспиролог, убежденный, что окружающему миру доверять нельзя. В оригинальном романе отец Кэрри умер задолго до основных событий, и религиозное воспитание девушки было целиком в руках Маргарет Уайт. У Флэнагана семья существует как замкнутое сообщество из трех человек: Ральф и Маргарет создали собственный мир.

Такое начало могло бы стать основой действительно оригинального исследования современной Америки. Ведь культура выживальщиков представляет собой куда более сложное явление, чем карикатурный мужчина с консервами, запасом патронов и уверенностью, что правительство вот-вот отключит электричество. В ее основе лежат недоверие к государственным институтам, страх политической катастрофы, культ личной автономии, убеждение в необходимости защитить семью и готовность отказаться от общественных правил ради воображаемой безопасности.

Не менее интересным мог оказаться конфликт между двумя представлениями о защите ребенка (как, например, это реализовано в фильме «Фьорд» Кристиана Мунджиу — победителе Канн этого года). Для государства Кэрри оказывается жертвой изоляции, которую необходимо социализировать. Для ее родителей государство само представляет угрозу. А школа, где систему семейной безопасности заменяют общественным воспитанием, довольно быстро доказывает, что родители были не так уж и неправы в оценке жестокости внешнего мира. Девочка выходит из одной системы подавления и оказывается в другой, гораздо лучше организованной, официально одобренной и вооруженной смартфонами. У первой есть семейный подвал, молитвенный чулан и отец, готовящийся к концу света. У второй — школьный совет, консультанты, дисциплина и тысячи зрителей, превращающих чужое унижение в развлечение. Все утверждают, что действуют ради безопасности детей, но в действительности никто не собирается спрашивать, чего хочет сама Кэрри.

Сериал быстро избавляется от Ральфа, а вместе с ним и от радикального потенциала собственной завязки. Конспирологическое мировоззрение родителей остается биографической характеристикой. Мы ничего не узнаем о том, какие представления сформировали семейную идеологию, как Ральф выстраивал отношения с женой, каким образом убедил близких отказаться от внешней жизни и какую роль в этом играла религия. А ведь современная конспирология могла бы стать самостоятельным визуальным и повествовательным языком сериала. Как выглядит мир глазами человека, убежденного в том, что за каждым общественным институтом скрывается опасность? Как такая оптика передается ребенку? Какие предметы, ритуалы, карты, инструкции и семейные легенды организуют домашнее пространство? Как параноидальная картина мира меняется после смерти человека, который был ее главным автором?

Но Флэнаган слишком занят подготовкой Кэрри к школьному балу. И в этом первый сценарный просчет: сначала придумать целый замкнутый мир, затем разрушить его за пару минут, чтобы восемь серий объяснять, почему девочка не умеет разговаривать с одноклассниками. Ральф Уайт явно готовился к концу света куда серьезнее, чем сценаристы — к последствиям его появления в сериале.

«Эйфория» с телекинезом

В современной «Кэрри» найдется место и «Эйфории», с ее сексуальными тревогами, наркотиками и социальными иерархиями, и «13 причинам почему», с коллективной ответственностью за трагедию, и «Сплетнице», с анонимным распространением компромата, и «Сексуальному образованию», с гендерным и романтическим становлением вчерашних детей. Прямой аналогией «Кэрри» может считаться и компактный минималистичный «Переходный возраст», взбудораживший зрителей темой гендерных войн у подростков и невинным обликом преступника.

Сегодня достаточно одного видео, чтобы чужая беспомощность превратилась в общедоступный цифровой объект. В сериале фигурирует инстаграм-аккаунт Carrie Red, созданный школьной стервой Крис после издевательства над Кэрри в душевой. Формально Крис может быть администратором травли, но ее настоящий ресурс — десятки людей, готовых наблюдать, пересылать записи, делиться информацией и радоваться очередному чужому унижению.

Беда в том, что сериал обозначает этот механизм, но не исследует его. Инстаграм превращается в универсальное объяснение происходящего и страшилку для родителей: детям лучше ограничить доступ к соцсетям.

По касательной сериал Флэнагана затрагивает тему груминга и сексуальных домогательств от преподавателей, показывает школьную администрацию с металлоискателями и тренировочными подготовками к терактам — но в итоге сводит всё к утомительным референдумам в спортзале. Никто ни черта не смыслит ни про своих детей, ни про чужих, да и сами подростки, как и во все времена, просто хотят ходить на вечеринки без спросу и ждут выпускной. Это великолепная предпосылка для социальной сатиры, но вместо деконструкции системы мы получаем просто несколько симпатичных или сомнительных сотрудников, которым катастрофически не повезло с учениками.

Маркетинг, франшиза, нетворкинг

Самое досадное — то, что восемь часов экранного времени не создают для фантастического явления собственного визуального языка. Телекинез формально функционирует: предметы перемещаются, стекла разлетаются, но школьные коридоры, семейный дом, вечеринки и сцены проявления способностей сняты с узнаваемой аккуратностью потокового телевидения, в котором даже паранормальное не нарушает общий дизайн интерьера. Перед нами девушка, впервые понимающая, что граница между ее желаниями и физическим миром может вообще отсутствовать, но все ее психологические открытия — просто демонстрация CGI-фокусов.

Кульминационный школьный бал в этом отношении особенно беспощаден. Создатели рассказывают о двух неделях съемок, специально построенных декорациях и 12 днях, которые актриса Саммер Хауэлл провела в искусственной крови. Масштаб впечатляет, но количество пролитой бутафорской крови и света на площадке никогда не было синонимом таланта. С «Кэрри» Де Пальмы в этом отношении сериал не выдерживает никакого сравнения: режиссер в середине 70-х без больших бюджетов и компьютерной графики организовал пространство зала, заставляя нас следить за тросом, ведром, движениями заговорщиков и счастливой Кэрри, которая не подозревает о приближающемся унижении. Напряжение рождалось из знания, которым обладал зритель, и беспомощности перед неизбежным — работали музыка, монтаж, оператор и художник по свету. Ничего подобного в современном сериале нет: зал — девушка — сцена — ведро — девушка в крови — пожар. Ни больше ни меньше — буквально в этом порядке.

Флэнаган настолько увлечен расширением киновселенной, что кровавый бал Кэрри напоминает пилот будущей франшизы «Ведьмин ковен по подписке». Сама необходимость встроить эпизод массовой расправы в спортзале в линию с паранормальным сообществом выдает нежелание авторов сериала оставить любимую героиню наедине с масштабом ее преступления.

И тут — очередной сценарный слоп.

Они умеют предвидеть будущее, управлять сознанием, выходить из собственного тела и расправляться с окружающими при помощи паранормальных талантов. Есть многозначительные намеки на женскую силу, историческое преследование необычных женщин и тайное сообщество, которому известны секреты человеческой природы. Проблема в том, что после восьми серий это сообщество остается практически таким же неопределенным, как при первом появлении.

В интервью Entertainment Weekly Флэнаган объясняет происхождение этой идеи желанием связать «Кэрри» с большой вселенной Стивена Кинга, где сверхъестественно одаренные дети появляются в «Сиянии», «Воспламеняющей взглядом», «Докторе Сне» и «Институте». Но так как права на экранизации принадлежат разным проектам, режиссер придумывает собственную организацию могущественных женщин. Флэнаган оставляет соответствующие объяснения для потенциальных продолжений, о возможности которых уже говорит публично.

В финале «Кэрри» женщины со сверхспособностями всё еще не образуют сообщества с понятными правилами, историей, идеологией и внутренними противоречиями. Получается, что мистика работает как реклама следующего сезона, существование которого пока никем не гарантировано. И если первоначально книга «Кэрри» рассказывала о девушке, которую общество довело до катастрофы, то теперь возникает маркетинг-план истории о девушке, которую после катастрофы собирается трудоустроить тайное общество ясновидящих.

Ну что же, приятно, когда даже массовое убийство может закончиться полезными знакомствами: мистика — вон, самое время для нетворкинга.