Сам себя закопал

У техасского нефтяного магната Диггера Рокуэлла есть фамильная лопата, огромное состояние, дряхлая кошка, постоянный доступ к президенту США и привычка считать свою волю одним из законов природы. Однажды его компания добуривается до настоящей катастрофы: огромный кусок арктического льда откалывается и начинает двигаться в сторону Европы. Вместе с ним в движение приходит американский госаппарат, ожидаемо населенный трусами, карьеристами и болванами. Диггер не собирается каяться, а, наоборот, решает, что катастрофа предоставляет ему прекрасную должность — стать визионером для всего человечества и спасти его от заваренной им же каши. Том Круз играет его лысеющим, рыхлым, громогласным, в зубных протезах и с техасским говором. Вокруг него в изобилии великие актеры первого и второго планов — Джон Гудман, Риз Ахмед, Майкл Стулбарг и Сандра Хюллер, старательно превращенные гримерами в коллекцию человеческих мутантов. Сюжетный твист, о котором было запрещено говорить маркетологам и кинокритикам после первых показов, случится ближе к середине, но он ничего не спасет. 

Иньярриту готовился к фильму больше 10 лет: он хотел снять старую как мир историю про ненасытное честолюбие, накопление власти и тотальный инфантилизм. В интервью GQ Иньярриту рассказывает, что с момента задумки действительность постоянно догоняла придуманное: реальность и вымысел окончательно смешались, а человечество впервые в истории наблюдает само себя, участвуя в гигантском реалити-шоу. Но если действительность успела догнать сатиру, сатире нужно бежать вдвое быстрее, чтобы хотя бы оставаться на месте, — «Диггер» вместо этого просто наряжается попышнее.

Есть что-то нездоровое в том, с какой серьезностью фильм иллюстрирует нам в 2026 году, что сверхбогатые мужчины бывают самовлюбленными, нефтяные корпорации губят природу, политики зависят от большого бизнеса, а люди, накопившие невероятное количество власти, очень быстро начинают воспринимать ее как свидетельство своей гениальности. В обстоятельствах, когда публичные миллиардеры и политики давно делают половину работы за сатириков, недостаточно просто приклеить всем вторые подбородки и заставить кричать как не в себя. Режиссерское наблюдение всё же предполагает некоторую степень любопытства и возможность неожиданных открытий. Здесь автор заранее знает о персонажах практически всё. Президент Джона Гудмана выглядит больным, изношенным и морально аморфным — и остается таким до титров. Чиновники напоминают обитателей дурного сна о бюрократии из сериалов «Вице-президент» и «В гуще событий». Диггер с первой минуты ведет себя так, будто редакционный карикатурист середины прошлого века прямо сейчас дорисует ему мешок со знаком доллара.

С Томом Крузом происходит отдельная драма. Последние пятнадцать лет актёр методично превращал себя в единственный голливудский спецэффект, который нельзя дорисовать после съемки: он висит с самолета, прыгает со скалы, управляет вертолетом и вообще ведет себя как бессмертный. Отдать этому человеку роль миллиардера, убежденного, что человеческая воля способна подчинить любую систему, было прекрасной идеей. Еще прекраснее было бы оставить ему лицо. Том Круз в «Диггере» закутан в протезы, искусственный жир, челюсти, накладные волосы и морщины, словно режиссер опасается, что без визуальной подсказки мы случайно примем негодяя за хорошего человека. При этом самая тревожная версия Диггера могла бы выглядеть неотразимо: подтянутый, харизматичный, нестареющий магнат с фирменной круизовской способностью смотреть глубоко в душу был бы гораздо ближе к реальной природе современной власти. Ведь очень богатые люди не ходят по миру с табличкой «алчность» на груди: они заботятся о здоровье, просыпаются в 5 утра, умеют очаровывать, говорят о будущем человечества, финансируют искусство, заводят полезные знакомства, красиво фотографируются и знают имена своих сотрудников — Илон Маск и Джефф Безос не ходят с тремя волосинами на голове и не прячут животы в брюки кроя начала 20 века.

Еще одна провальная инвестиция проекта — выдающаяся операторская работа Эммануэля Любецки, многократного обладателя «Оскара» за метод парящей камеры. Иньярриту давно хотел снять полнометражный фильм на синефильский VistaVision — старый формат Paramount, где 35-миллиметровая пленка позволяет получить гораздо большую площадь кадра. Снимать каждый кадр «Диггера» было мучительно («геморрой», словами самого Иньярриту): исторически шумную камеру приходилось заключать в специальный кожух, одна кассета давала лишь несколько минут материала, каждый дубль был беспрецедентно дорогим и физически ощутимым. На практике богатство изображения вступает в нелепые отношения с бедностью человеческих характеров, когда смысл каждого персонажа с первого кадра подписан крупным шрифтом. 

«Диггер» ведет себя так, будто впервые увидел богатого человека без нимба. Современные фильмы о богатстве вообще интересны в момент, когда перестают считать богатых отдельным биологическим видом, раз уж жанр Eat the Rich превратился из политического жеста в жанровую полку стриминга. В «Наследниках» семейство Роев ужасает именно способностью быть умными, смешными, ранимыми, сексуальными, иногда нежными и время от времени совершенно разумными. Их деньги изменяют физику помещения: другим приходится угадывать желания раньше, чем желания сформулированы. «Паразиты» Пон Джун-хо говорят о классе через архитектуру, диету и запахи. В «Белом лотосе» Майка Уайта привилегия проявляется через микроскопические человеческие привычки и знаки принадлежности. У Рубена Эстлунда в «Треугольнике печали» сатирическая машина хоть и превращается в цирк с мегафоном, но идет в отрыв с переворачиванием иерархий. Даже в «Ученике» Трамп — это не рыжий клоун, а деляга, идущий по лестнице вверх через унизительное выбивание долгов и мутные переговоры. Общего раздражения и высмеивания уже мало. Что принципиально нового заметили вы, Алехандро, чего не увидел Стэнли Кубрик или Джордан Пил?

У Иньярриту ответ всё время расползается — это фильм про все пороки сразу и ни про один конкретно. Коммерческий провал фильма жесток даже по самым пессимистичным прогнозам: за первый уикенд «Диггер» собрал всего 20 миллионов во всем мире. Что, по горькой иронии, рифмуется с основной проблемой протагониста: человек накопил такое количество ресурсов и уверенности в себе, что масштаб перестает помогать ему видеть реальность. Замечательно, что еще существует мир авторского кино, где режиссер может получить технологию VistaVision, оператора Любецки, суперзвезду Круза, европейскую актрису Хюллер, а еще — Ахмеда, Гудмана и гигантский бюджет для оригинальной задумки, которая не является продолжением чего-нибудь, снятого тридцать лет назад. Просто не стоит тратить эти деньги на строительство звездного корабля вокруг кретина с лопатой.