Как наказать граждан за нелояльность или критические высказывания, если они живут за границей и дотянуться до них не так-то просто?
Российское государство нашло ответ на этот вопрос, приняв закон о так называемой «гражданской смерти», который Путин подписал в начале августа. Он лишает ряда базовых прав тех, кто уехал из России и, в частности, преследуется по политическим мотивам. Среди ограничений — запрет на получение паспортов и оформление доверенностей в российских консульствах, а также невозможность совершать ряд юридически значимых действий, доступных гражданам. Глава ЦИК Элла Памфилова в новом интервью «Комсомольской правде» предложила пойти еще дальше — лишить возможности голосовать на выборах вообще всех эмигрантов. «Я считаю, что уехал из страны, предал — пошел вон», — высказалась она.
Историк Рустам Александер рассказывает, как в аналогичных ситуациях действовали советские власти.
В советское время с тем, кого власти считали изменниками или предателями, не церемонились: тех, кто уехал, вместо ограничения прав могли просто лишить гражданства. Так, уже 15 декабря 1921 года Владимир Ленин подписал указ «О лишении прав гражданства некоторых категорий лиц, находящихся за границей». Закон касался всех, кто выехал из России после 7 ноября 1917 года «без разрешения Советской власти». Проблемами всех этих людей впоследствии начал заниматься комитет Нансена под эгидой Лиги Наций.
В позднесоветское время лишение гражданства стало более точечным инструментом политического наказания. Его применяли к диссидентам, писателям, художникам и другим публичным фигурам, оказавшимся за рубежом и критиковавшим советскую власть. Человека могли выпустить на лечение, работу или гастроли, а затем уже за границей сообщить ему, что гражданином СССР он больше не является.
Другим мощным орудием, которым пользовалось советское руководство, было превращение родственников, оставшихся в СССР, в заложников. Показательна история Александра Чейшвили, лауреата Сталинской премии второй степени 1950 года по литературе. В ноябре 1958 года, в возрасте 55 лет, он прибыл в ГДР для участия в культурных мероприятиях, посвященных «Неделе книги».
Затем он дал ряд интервью западной прессе, ни в одном из которых не допускал антисоветских формулировок. Когда один из зарубежных корреспондентов спросил у него, не опасается ли он за судьбу оставшихся в СССР членов семьи, Чейшвили ответил, что после смерти Сталина политическая обстановка в стране изменилась и он полагает, что им ничего не угрожает.
У Чейшвили в СССР действительно осталась семья — жена и двое сыновей-студентов в возрасте 25 и 17 лет. Советские представители, с которыми Чейшвили встречался в Германии, уговаривали его вернуться. Однажды они передали ему письмо от жены. Прочитав его, Чейшвили, по словам свидетелей этой сцены, расплакался и сказал, что его пребывание в ФРГ было временным, так как он не мог «жить без Родины и семьи».
КГБ специально не лишал Чейшвили связи с семьей. Ему даже разрешали несколько раз созваниваться со своей супругой. Так же, как и в письмах, она настойчиво требовала, чтобы супруг вернулся домой, ссылаясь на тяжелое материальное положение. Она говорила, что у всей семьи были проблемы со здоровьем: у нее самой ухудшался слух, у старшего сына был нервный срыв, а у младшего якобы внезапно выявили туберкулез. Сам Чейшвили подозревал, что это игра КГБ, — но от этого легче не становилось.
Несмотря на давление, Чейшвили оставался в ФРГ, обещая советским представителям «скорое возвращение» и воздерживаясь от антисоветской риторики. В 1959 году Чейшвили даже написал письмо самому Хрущёву, в котором потребовал от советского лидера позволить его семье в полном составе посетить его в Западной Германии, угрожая, что в противном случае он изменит свою публичную риторику на антисоветскую. КГБ рекомендовал Хрущёву не выполнять эти требования. Чейшвили так и не увиделся со своей семьей: он умер в Западной Германии от сердечного приступа в 1962 году, а на родине был практически забыт как литературный автор.
Виктор Корчной. Амстердам, Нидерланды. 10 июля 1976 года. Фото: Alamy / Vida Press
Практика терроризирования семей тех, кто находился за границей, продолжилась и в брежневское время. Так, четырехкратный чемпион СССР по шахматам Виктор Корчной отказался возвращаться в СССР, находясь на турнире в Амстердаме в 1976 году. Корчного тут же объявили предателем, лишили гражданства и всех спортивных достижений.
У Корчного в СССР остались жена Белла и сын Игорь, которому на тот момент было 17 лет.
Против того, чтобы разрешить семье Корчного выехать за границу, выступал КГБ. Так, в специальной записке «О нежелательности выезда за границу семьи невозвращенца Корчного В. Л.», направленной в ЦК КПСС самим председателем КГБ Андроповым, говорилось, что, «будучи за рубежом, Корчной сделал ряд клеветнических заявлений относительно советской действительности», и разрешать его сыну и жене выезд не стоит. Во-первых, потому что по уже существующей практике никому из «невозвращенцев и изменников Родины разрешений на выезд за границу не выдается». А если предоставить жене и сыну Корчного возможность выехать за рубеж, то это тут же создало бы прецедент, которым воспользовались бы другие «изменники Родины».
КГБ также решил взяться за сына Корчного, которого сначала выгнали из института, а потом пытались призвать в армию. Служба в армии могла бы навсегда лишить Игоря шанса уехать из СССР, так как после службы у властей появилась бы официальная причина для отказа — «владение секретной информацией». Игорю удавалось на протяжении года скрываться от призыва, однако в конце концов его всё-таки отправили в тюрьму по статье «уклонение от военной службы» на 2,5 года. Воссоединиться родственникам удалось только в 1982 году в Цюрихе после международной кампании в их поддержку.
История показывает, что европейские общества уже помогали людям, которых советское государство пыталось наказать даже после их отъезда. В разные периоды такую помощь оказывали международные организации, правозащитники, журналисты, политики и профессиональные сообщества: они добивались документов для тех, кто был лишен гражданства, а также публичности для семей невозвращенцев и, как в случае Корчного, права родственников покинуть СССР. Остается надеяться, что и против новых форм «гражданской смерти» россиян у международного сообщества найдется свое решение.
