«А тебе ни разу нос коленом не ломали?»
Сотни российских подростков обвиняются в терроризме. Разбираемся, почему дети идут на преступления
В России около 500 несовершеннолетних проходят обвиняемыми по статьям о терроризме, диверсиях и госизмене. Кто-то выражал протест, чтобы остановить войну в Украине, другие попались на уловки мошенников и провокаторов в интернете. На примере истории 14-летнего Кирилла из Тюмени «Ветер» показывает, как беззащитны бывают подростки, а психолог и юристка разбирают его кейс и дают рекомендации, как уберечь детей от тюрьмы.
Зимой по совету друга — 16-летнего Артёма (его мать попросила не указывать фамилию) — Кирилл вступил в группу в телеграме под названием «Сопротивление Тюмени». Ее администратором был неизвестный под ником Trust. Подростки называли его командиром. Тот рассказывал, что хочет «очистить город от нерусских» и давал детям задания. Сначала они казались легким хулиганством: ударить чью-то машину, толкнуть человека «неславянской внешности». Подростки с интересом выполняли квесты. Артём даже хвастался одноклассникам своими приключениями.
В переписке с командиром Кирилл рассказывал, что не поддерживает войну в Украине, — из-за нее он потерял мобилизованного дядю.
— Куратор представился, что он русский, находится в Москве, раньше жил в Тюмени. Там не было такой наклонности, что это украинец. Они пишут в переписке «Слава России», что нужно остановить [специальную военную операцию], типа жалко наших ребят, которые гибнут на СВО. То есть у них такие мысли-то были, не идея теракт совершить. Его потихонечку завербовали, подвели ко всему, — рассказывает Елена.
В течение пяти дней куратор убедил мальчиков поджечь релейный шкаф.
— Потому что чувствуешь, что уже есть политическая позиция и хочешь ее проявить. Или хочешь заработать денег, показать независимость, — рассказывает Юрий Лапшин. — И для того, и другого подростки используют интернет: это пространство, которому они доверяют, в котором чувствуют себя свободно. Они сами выбирают темы, по которым ищут информацию, они являются главными героями игр, режиссерами роликов в ТикТоке, авторами высказываний в блогах.
Подросток хочет доказывать свою принадлежность к клубу, продолжает психолог. Он слушает людей, которых считает авторитетными товарищами, получает задание, связанное с нарушением социальных запретов, хочет показать, что не боится перейти границу допустимого.
— [Кирилл] по какой-то причине стал считать, что во всём виноваты мигранты. А социальные сети так устроены, что чем больше ты интересуешься определенной темой, тем больше тебе по ней подбрасывают рекомендаций. И подросток может замкнуться в такой эхо-камере. Второй момент: те самые задания — это практика челленджей. Люди записывают на видео, например, как они на себя ведро ледяной воды выливают. Типа можешь повторить? Мы в детстве цеплялись за машины и ездили на гололеде, — приводит пример Лапшин.
Юристка и правозащитница Марина Ершова (имя изменено по ее просьбе) говорит, что у подростков много эмоций, но недостаточно критического мышления, чтобы оценить, с кем они переписываются.
— На мошенников попадаются обычно внушаемые группы населения, пожилые либо молодые люди. Почему подростки ограниченно дееспособны — они не могут до конца просчитать последствия своих действий. Что будет, если они пойдут и заправку подожгут. В их мире это игра. А то, что это преступление, до них доходит только, когда к ним уже домой болгаркой стучат, — говорит Ершова.
Как и почему действуют провокаторы
Объясняют эксперты
Марина Ершова считает, что за анонимными аккаунтами мошенников могут скрываться правоохранительные органы: у них это называется «оперативно-розыскная деятельность по выявлению экстремистов и террористов». В общедоступных чатах и пабликах достаточное количество представителей спецслужб как России, так и Украины, продолжает юристка. Первые зарабатывают себе погоны, вторые хотят дестабилизировать обстановку на вражеской стороне.
— Буквально недавно было уголовное дело, когда оперативники сказали в открытую жене подозреваемого: «Если бы он перестал с нами переписываться, ему бы ничего не было, а он согласился на наше предложение». И они поехали его задерживать, — рассказывает юристка, не уточняя, о каком уголовном деле идет речь.
Война провоцирует правоохранительные органы искать врагов, а делать это среди подростков очень легко, указывает Юрий Лапшин.
— Я до сих пор не понимаю, кому это может быть нужно, кроме людей, которые хотят посадить этих подростков. Как это у вас нет раскрытых диверсий? Значит, вы плохо работаете, — уверен он.
Российские социальные институты — например, школа, трудовая инспекция, комиссия по делам несовершеннолетних, — не настроены на помощь детям в поисках работы. Это бездействие способствует увеличению числа уголовных дел, считает психолог.
— Школа устроена так, что на протяжении 11 лет ученик должен приходить вовремя, сидеть, молчать, слушать, что ему рассказывают, отвечать, когда спрашивают. Ходи на субботник, маскировочные сети плети… — говорит Лапшин. — Есть комиссия по делам несовершеннолетних, она должна быть территориальным консилиумом специалистов, помогающих семьям выходить из проблемной ситуации. А эти институты по большей части репрессивные. Их основной инструмент — постановка на учет, увеличение контроля. Люди, работающие в этих институтах, задумываются о том, что впереди лето и часть подростков захочет пойти поработать? Где они будут искать работу? В интернете. Как можно им помочь? Создать какие-то проекты, договориться с предприятием.
Военные кружки также не способствуют развитию критического мышления. Напротив, они учат исполнению приказов командира и сотрудничеству с властями, продолжает психолог.
— Если дети ищут подработку, родителям хорошо бы им помочь. Изучить законодательство. Объяснить, что на настоящих работах платят немного, а работать приходится тяжело. Спросить: «А как ты будешь искать работу? Нужна тебе какая-то помощь? У дяди Васи в гараже хочешь помочь? А чего ты хочешь? А где ты будешь искать?» Дай бог, подросток поделится! И здесь нужно показывать опасности, которые могут случиться, что высокая оплата — скорее всего, признак мошенничества. «Ты понимаешь, что именно тебе предлагают разносить? Понимаешь, что любая вещь, которую тебе предлагают поджечь или испортить, кому-то принадлежит, защищается законом?» — приводит примеры вопросов к подростку Лапшин. — Высокая денежная ставка застилает глаза. Вообще-то, чтобы 30 тысяч заработать, нужно курьером корячиться месяц, а тут тебе предлагают за пять минут это сделать.
