Сказка о потерянном времени

«У вас всегда такое обиженное лицо?» — говорят актрисе (сама Соня Райзман), пробующейся на роль Мертвой царевны в одноименной сказке. В водолазке и очках она больше похожа на сотрудницу умирающего НИИ, чем на воскресающую героиню сказки Пушкина, которая, по версии режиссера, должна быть как пионерка, жизнерадостным и светлым человеком. Герои и создатели фильма «Картины дружеских связей» точно понимают, где стоит метафорическая отметка «Мы находимся здесь». Киноиндустрия в России 2025/26 снимает сказки про царевен-пионерок, а два сценариста (один — готовящийся к лазерной коррекции зрения, а другой — со слуховым аппаратом, то есть плохо видящий и слабослышащий) переписывают сценарий «Чиполлино», пытаясь выкинуть оттуда сцены в тюрьме и заменить их на любовную линию со «спелой» Вишней. Таксист днем, актер вечером Илья (Искандер Шайхутдинов) поет под гитару блатную песню о герое на нарах, который, выйдя на свободу, встречает «легавого», и тот сразу ему говорит: «Попался!» 

«Картины» — это один день из жизни друзей, учившихся вместе актерскому мастерству в ГИТИСе. На фоне проблем трудоустройства, невозможности перемонтировать–закончить личный проект и кремации кота главной героини Маши (Мария Карпова) происходит отъезд за границу главной звезды курса Леонида Хейфеца — Саши (Александр Паль). 

Хотя жанр автофикшена подарил новое дыхание и смыслы современной русской литературе, в российском кино автофикшн — скорее нечастый гость. Возможно, главный фильм последних лет, имеющий автофикциональную природу, — «Один маленький ночной секрет» (2023) Натальи Мещаниновой — пока так и не добрался до зрителей.

создав необходимую дистанцию и одновременно не расплескав магию близости людей, прошедших вместе огонь, воду и медные трубы. Райзман, Паль и играющий «слепого» сценариста Руслан Братов — бывшие однокурсники в реальной жизни, а с ними в звездной мастерской Хейфеца учились еще Александр Петров и Александр Молочников. 

Продюсер фильма Павел Карыхалин на премьере в Берлине рассказал, что бюджет фильма составил одну смену на фильме или сериале, при сегодняшних расценках — около 60 тысяч евро. Актеры играли бесплатно, а локациями стали квартиры друзей и московские дворы. Нового наставника актерской мастерской (Леонид Хейфец умер в 2022-м) сыграл в фильме Евгений Цыганов. Еще Карыхалин рассказал, что Райзман пришла к нему с идеей картины, сказав, что ей надоели фильмы, сидящие на игле зрительского одобрения, в которых каждую секунду должно что-то происходить.

«Картина дружеских связей» — это набор сценок из жизни тридцатилетних москвичей, по совместительству актеров, режиссеров и писателей кино, эти сценки не распадаются, а органично сосуществуют вместе, образуя не только облако человеческих связей, но облако профессии.

Единственный доступный для работы жанр — сказка, из всего курса только Саша стал звездой с недвижимостью в центре Москвы, кого узнают на улицах, — остальные как-то перебиваются, а один из друзей (Гоша Токаев) вообще распродает все свои вещи на «Авито». 

Сегодня есть мнение, что людей, экранизирующих в современной России сказки на бюджетные деньги, надо не осуждать, а поддерживать, ведь иначе эти деньги от Минкульта и Фонда Кино пойдут на пропагандистские проекты о «героях СВО», а не о Емеле и Золотой рыбке. В каком-то роде авторские фильмы, выходящие после 2022 года и вынужденные говорить между строк («Картины» спродюсированы независисимым коллективом «Озеро»), тоже мигрируют в сторону жанра сказки. Такой сказкой был фильм «Здесь был Юра» Сергея Малкина (гран-при и лучшая мужская роль на «Маяке» 2025), в котором прекраснодушные герои-музыканты неделю заботятся о великовозрастном дяде с ментальными особенностями, не доставляющем им никаких проблем (Константин Хабенский).

«Картины дружеских связей» — тоньше и смелее, здесь зрители легко достроят в уме картину исторических катаклизмов и геополитических связей, в отличие от «Здесь был Юра», где герои существуют в сферическом временном вакууме. 

Если вы когда-нибудь были на выпускных или даже обычных спектаклях актерских вузов, то знаете, что в них есть особая смесь азарта и надежды, способная искупить прочие недостатки сценографии и постановки. Собрав вместе друзей и воссоздав атмосферу эйфории совместного творчества, Соне Райзман удалось передать через черно-белое изображение (великолепная камера Александра Пономарёва, оживляющая и свет, и тень) эту искру: балагурство, юмор, игру в игру.

Фильм о 30-летних россиянах повторяет траекторию отношения к войне молодых и не очень россиян, как уехавших, так и оставшихся в России: усталость от войны, попытка сделать вид, что ее нет. В фильме присутствуют две цветные вставки — они из прошлого, из того времени, когда Леонид Хейфец был жив, а герои были студентами, играющими сценки (неожиданным образом «Картины дружеских связей» пересекаются с «Исчезновением Йозефа Менгеле» Кирилла Серебренникова: там тоже картины славного прошлого — чудовищные преступления доктора Смерть в Аушвице — были сняты в цвете, а настоящее — в ч/б). Студенты Саша и Маша, герои Паля и Марии Карповой, играют главные роли в «Одной абсолютно счастливой деревне», легендарном спектакле мастерской Петра Фоменко по повести Бориса Вахтина.

Примерно то же, но чуть сложнее происходит в жизни настоящих, черно-белых героев Паля и Карповой: Маша любит Сашу, Саша, кажется, тоже ее любит, но уезжает в аэропорт, оставляя ей пуховик и генеральную доверенность на квартиру в центре Москвы. Маша весь фильм кутается в черно-белое полупальто в шахматную клеточку, бросая (или принимая? В данном случае это одно и то же) вызов всем легендарным женщинам из французской «новой волны», но в финале перестает терпеть московский холод и надевает Сашину куртку поверх пальто, как бы прекращая игру в подражание и смиряясь с обстоятельствами и индустриальным московским пейзажем. 

Любовь — о которой голос Хейфеца за кадром говорит, что без нее ничего не имеет смысла, — разбивается о холод настоящего, о возможность одного уехать за границу, которой лишена другая. 

Попытка идентифицироваться с героями Фоменко и Вахтина, пережившими Великую Отечественную войну, заведомо ложная — никто не покушается и не захватывает жителей Садового кольца, но в этом сравнении есть горькая правда: в ситуации войны хочется быть ее жертвой, а не соотечественником захватчика с кляпом во рту. В этом тоже можно увидеть боль молодого поколения россиян — тоски по потерянному времени, когда основной жертвой путинизма были мы сами.

Часто при сравнении российского и советского кино поклонники последнего оправдывают существовавшую в СССР цензуру дошедшими до зрителями популярными картинами, говоря, что талантливые режиссеры умели обходить цензурную рамку. Из сегодняшнего дня хорошо видно, что многие из этих лент — например, фильмы Эльдара Рязанова или Леонида Гайдая, — тоже апроприировали сказочную рамку, только это была сказка о советском времени и советском человеке. 

Но внутри этой рамки на стыке разрешенного приемной комиссией Минкульта СССР и просачивающихся на экран советских реалий рождалось пространство недосказанности. 

Как это ни странно, недосказанность — одно из главных достоинств «Картин дружеских связей», она дает пространство для интерпретации: для кого-то это будет точно угаданная интонация прощания и отъезда, для кого-то — невыносимое ощущение исчезающего воздуха. Подчеркнутая и точно осознаваемая Райзман и ее командой недосказанность создала в «Картинах» экзистенциальное измерение. 

Герои не просто существуют, они существуют в историческом контексте и времени, том самом, что срезает нас всех, как монету, так что нам перестает хватать самих себя — в том числе для осмысления чудовищности всего происходящего. «Картины» существуют как черно-белая карточка, запечатлевшее это время и место, холодную бесснежную Москву 2025 года.