С начала года погибло не менее шести политзаключенных

Олег Тырышкин

4 февраля 2026 года в СИЗО-4 в Анжеро-Судженске Кемеровской области умер профсоюзный активист из Кузбасса Олег Тырышкин, осужденный на два года колонии из-за комментариев о смерти Ахмата Кадырова. Родственникам сообщили о его смерти только 8 февраля. Тырышкину стало плохо с сердцем. Его доставили в кемеровскую больницу, где он вскоре скончался. Ни семья, ни адвокат заранее не были уведомлены о резком ухудшении его состояния.

По словам супруги, на Тырышкина планировали завести новое дело — вновь из-за комментариев в соцсетях. Его перевели из колонии в СИЗО.

В 2024 году Олега Тырышкина приговорили к двум годам колонии из-за комментария о гибели Ахмата Кадырова. Сам он об этом комментарии рассказывал:

«Там была речь об отце-Кадырове, которого взорвали на стадионе. Ну там кто-то написал: “Вот взорвали там”. Я просто ответил: “Взорвали — туда ему и дорога. Он много русских солдат поубивал”. И всё».

В апелляции защита отмечала, что у Тырышкина есть серьезные заболевания: киста головного мозга, панические атаки, органическое расстройство личности. Во время заседания Апелляционного военного суда сам мужчина жаловался на плохое самочувствие и проблемы с дыханием, а в перерыве лег на пол камеры для видеоконференцсвязи. Фельдшер СИЗО сообщил суду, что «все показатели осужденного в норме». «Ваши действия могут быть истолкованы как нежелание участвовать в судебном заседании. Аггравации, как и симуляции, не являются основанием для неучастия», — сообщил обвиняемому судья Кожевников и продолжил слушание. Решение об отказе в удовлетворении апелляционной жалобы он слушал, лежа на полу.

Владимир Осипов

18 марта в СИЗО Ухты умер приговоренный к шести с половиной годам колонии по статье о «военных фейках» Владимир Осипов. Причина смерти — инфаркт миокарда.

Осипову было 56 лет, до ареста он жил в подмосковном Дзержинском. 

В ходе первого заседания суда апелляционной инстанции он неоднократно жаловался на плохое самочувствие. На проблемы со здоровьем обращали внимание суда и в первой инстанции. 

Владимир Осипов страдал гипертонической и мочекаменной болезнями. По словам правозащитников, его состояние ухудшалось из-за стресса и отсутствия нормального лечения. На каждое слушание вызывали скорую — фельдшеры давали таблетки, но в госпитализации отказывали. Осипов жаловался на сильную головную боль и плохое самочувствие, просил перенести слушания. Судья отказывала и даже удаляла его из зала. Например, жалобы на высокое давление суд первой инстанции расценил как отказ Осипова от последнего слова.

Приговор — шесть с половиной лет колонии — вынесли 10 ноября 2025 года. Несмотря на то что он еще не вступил в силу, Осипова этапировали в отдаленный регион, где он в итоге и скончался.

Андрей Акузин

В апреле 2026 года В СИЗО в Комсомольске-на-Амуре, по официальной версии, покончил с собой 53-летний художник Андрей Акузин, которого арестовали за комментарий в соцсетях. «Новая газета Европа» рассказывала, что до сих пор неизвестно о том, что с ним случилось и за какой комментарий его арестовали. 

Предположительно, арест произошел 2 апреля — с первого апреля его телефон был недоступен. 8 апреля, на следующий день после того, как Андрею исполнилось 53 года, мужчина, представитель ФСИН сообщил его подруге Татьяне Романовой по телефону, что Акузин повесился в своей камере. 10 апреля, уже посмертно, его включили в список Росфинмониторинга — по всей видимости, ему вменили статью «оправдание терроризма» (ст. 205.2 УК РФ). 

В Комсомольске-на-Амуре Андрей Акузин был одним из учредителей «Буддийской школы алмазного пути Карма Кагью». В 2000-х в городе проходила персональная выставка картин Акузина, вдохновленная, как он рассказывал в сюжете для местного телевидения, дзен-буддизмом. Также он работал в драматическом театре художником постановщиком. В 2021 году он открыл собственное предприятие, занимающееся цифровой печатью.

Христолюб Веган

Вслед за новостью о суициде художника Акузина пришло известие о трагедии с воронежским пацифистом и проповедником Христолюбом Веганом (настоящее имя в паспорте). Ему было 42 года. В середине апреля его, по версии ФСИН, нашли повешенным в штрафном изоляторе. Так сообщили отцу погибшего, который забирал тело.

Следствие возбудило уголовное дело о халатности. По словам родственников, камеры видеонаблюдения в ШИЗО, где большую часть своего срока проводил Христолюб, могли не работать.

В 2025 году Христолюба Вегана приговорили к трем годам колонии-поселения из-за роликов на его ютуб-канале, в которых были антиисламские высказывания и утверждения, что советская армия «сама разграбила пол-Европы».

Когда приговор вступил в силу, проповедник отказался самостоятельно прибыть в колонию-поселение. 13 октября 2025 года он провел в Воронеже пикет с плакатами «Нет войне» и «Иисус заповедовал любить врагов, а не убивать, ибо Бог есть любовь. Убийцы не наследуют Царства Божьего». После задержания его оштрафовали на 30 тысяч рублей и взяли под стражу с последующим конвоированием в колонию-поселение № 10. Затем ему ужесточили тип исправительного учреждения и перевели в ИК-2 общего режима.

По сведениям проекта «За права человека», сухую голодовку Христолюб объявил в итоге в январе 2026 года, когда его перевели из колонии-поселения в колонию общего режима и сразу поместили в ШИЗО. «После девяти дней голодовки его перевели в общую камеру, где он пробыл более трех месяцев. В начале апреля отец общался с Христолюбом по телефону, всё было относительно нормально, однако вскоре его снова посадили в ШИЗО, где он и умер», — сообщает ЗПЧ.

Александр Доценко

19 февраля 2026 года под стражей умер 65-летний политзаключенный Александр Доценко, художник-ювелир из Гатчины. Мужчину и его супругу Анастасию Дюдяеву осудили еще летом 2024 года, признав виновными в призывах к «террористической деятельности». Они оставляли записки с пацифистскими надписями в магазине «Лента». Сроки по нынешним меркам почти символические — три с половиной и три года колонии-поселения, но…

В начале 2026 года Александр Доценко (ему 65 лет) перенес в колонии под Питером обширный инфаркт. Приступ произошел 12 февраля 2026 года, мужчину экстренно госпитализировали в больницу. Его состояние врачи оценивали тогда как критическое. В течение дальнейшей недели мужчина вроде бы начал приходить в сознание, но 17 февраля ему стало хуже, и его ввели в медицинскую кому. Через два дня Александр скончался. 

Роман Сидоркин

Последний случай, о котором стало известно только на днях. Еще 9 января 2026 года в тюремной больнице Саратова скончался приговоренный к 23 годам за госизмену Роман Сидоркин.

В декабре 2025 года у 52-летнего Сидоркина, отбывавшего наказание в Балашовской тюрьме, появились симптомы бронхита. Заключенного сначала лечили без госпитализации, затем ему диагностировали пневмонию. 

Роман Сидоркин жил в Курской области. Вместе с женой Татьяной его задержали в 2022 году. ФСБ называла их бывшими сотрудниками предприятия оборонно-промышленного комплекса. По версии спецслужбы, они якобы передавали украинской разведке «техническую документацию и образцы изделий военного назначения, применяемых при создании вооружений и военной техники, используемых воздушно-космическими силами Российской Федерации», а также готовились совершить диверсию — подорвать железнодорожные пути в Белгородской и Курской областях.

В 2023 году Романа приговорили к 17 годам заключения с отбыванием первых трех лет в тюрьме, а оставшегося срока — в колонии строгого режима, а Татьяну — к 13 годам общего режима (сегодня она отбывает наказание в ИК-28 Пермского края). Их признали виновными в госизмене и приготовлению к диверсии в составе группы. Роману также вменяли незаконное хранение огнестрельного оружия и боеприпасов к нему.

В 2024 году Сидоркина судили по статье о краже в особо крупном размере. По версии суда, вместе с руководителем отдела, где он ранее работал, они «похищали с предприятия изделия военного назначения для последующей реализации на территории иностранного государства». Сидоркину по совокупности приговоров назначили 23 года. Не отсидел и четверти срока. 

Что происходит, почему новости о смертях политзаключенных в российских тюрьмах приходят всё чаще?

 «Смерти в колониях и СИЗО — это достаточно скачущая цифра. Например, в позапрошлом году, по нашим подсчетам, умерло 22 человека. — говорит руководитель проекта “Поддержка политзаключенных. Мемориал” Сергей Давидис. — Задним числом к ним добавилось еще несколько умерших, о которых стало известно позже. В общей сложности за время, что существует наш проект (с 2008 года. — Прим. ред.), в тюрьмах или сразу после освобождения умерло / погибло 67 политзаключенных. Подавляющее число из них, конечно же, погибли после начала полномасштабной войны в Украине. 

Понятно, что резкий всплеск числа политических узников, произошедший с началом этой войны, неизбежно ведет и к увеличению смертей. К тому же очевидно, что с ростом масштаба репрессий государство стало менее снисходительным к несовершеннолетним, женщинам, пожилым и больным людям. 

«Растет естественная статистика смертей: действительно, чем больше политзаключенных оказываются за решеткой, тем больший процент из них будет там умирать, — говорит Анна Каретникова, правозащитница, бывший аналитик УФСИН по г. Москве. — Просто на эту группу политзеков, которая уже объективно сформировалась и существует в нашей стране с начала войны, будут распространяться те же напасти, что и на общую массу заключенных: и плохая медицина, и нарушение тех или иных прав, и голодовки, и разные подозрительные обстоятельства гибели. Мы часто слышим от ФСИН, что произошел суицид, но подозреваем, что это убийство. В период моей работы в УФСИН по Москве классификация смертей заключенных в уголовно-исправительной системе была такая же, что и сейчас: медицинская смерть (от естественных причин, при этом случиться она могла в результате голодовки), суицид (который в ряде случаев лично я считала убийством, но никто это всё равно не расследует), несчастный случай... Только причину “передоз” тюремные врачи еще не пишут. Весь остальной список по квалификации смертей тюремными врачами уже исчерпан. Но я совершенно не исключу, что когда-нибудь мы услышим, что какой-то заключенный и «передозировался», помимо всего прочего».

 «При этом мы видим, что политзаключенных крайне неохотно освобождают по болезни: не актируют, когда видно, что те просто не могут отбывать наказание. — продолжает Сергей Давидис. — Либо мы сталкивались с тем, что даже когда политзаключенных и освобождали по здоровью, то по протесту прокуратуры их возвращали обратно — досиживать срок. И тут политический компонент как раз играет роль. Прокуроры и суды боятся отпустить политзаключенных в любой ситуации. Были и несколько случаев, когда человека на какой-то стадии рака отпускали и он сразу после этого умирал». 

Анна Каретникова: «Еще, конечно, надо учитывать, что берут под стражу, а потом приговаривают всяких, не разбирая пола и возраста: и несовершеннолетних (впрочем, детей сажали еще со времен «Нового величия»), и совсем стареньких, в том числе среди пожилых украинцев на захваченных территориях, которые свою пенсию перечисляли не туда, куда надо. Естественно, когда человека в 70 лет берут под стражу и дают ему 12 лет, то с большой степенью вероятности это станет билетом в один конец. Вот самая последняя смерть — шахтера из Кузбасса Тырышкина — яркий пример. 

В период моей работы в системе было более пристальное внимание к политзаключенным, но и ситуация была другая, — продолжает Анна Каретникова. — Не то чтобы пылинки с них сдували, но всё-таки… Когда фигуранты “болотного дела” сидели (2012–2016 гг.), отношение было иное. В системе не хотели, чтобы журналисты гадости писали, чтобы члены ОНК без конца не шастали в СИЗО и не отвлекали. А сейчас, когда политзаключенных стало много, всё это куда-то ушло. Всем в системе стало плевать на соблюдение каких-то элементарных вещей. “Болеешь? Ну, болей — все болеют”, “Лекарств тебе не дают? Так всем не дают”, “Твои права нарушают? Ты забыл — это не санаторий”.

Причем я говорю о тех случаях, когда администрация СИЗО или колонии не издевается целенаправленно над человеком, когда нет никакого специального “заказа” сверху, чтобы сидел похуже. 

Контроль общества снизился до чатов поддержки в телеграмме и переписки с ними и до оставшихся в стране 2–3 СМИ. Раньше, до войны, как было? Сначала “ОВД-Инфо” расскажет о вопиющем случае произвола с заключенным, расскажет, как над ним издеваются. Следом за “ОВД-Инфо” информацию об этом дадут “Новая газета” и “Дождь”, за ними уже подключатся официальные СМИ: “Коммерсант” что-нибудь напишет, за ним ТАСС что-нибудь выдаст. Система боялась шумихи. А сейчас, пользуясь практически полным уничтожением общественного контроля и свободных СМИ, система уже ничего не боится. Например, оставшийся в стране правозащитник напишет, что заключенному письма не передают, а у этого заключенного “террористическая” статья. Риск того, что самого правозащитника начнут проверять на предмет “оправдания терроризма”, слишком высок». 

 «Сказать, что есть какая-то специальная установка по неоказанию медицинской помощи именно политзаключенным, — для этого утверждения у нас оснований нет, — говорит Сергей Давидис. — Медицина в тюрьмах ужасная сама по себе для всех категорий сидельцев, безотносительно их взглядов и позиции». 

Анна Каретникова согласна: «Не думаю, что кто-то сейчас убивает политзаключенных специально. Это всё же не Алексей Навальный. Повторюсь, причина в том, что контроль общества ослаб. Безразличие тюремщиков выросло. И пелена этого безразличия опустилась в том числе на сформировавшуюся в стране группу политзаключенных. И не забывайте статистику: чем больше вертолетов, тем чаще они разбиваются. Чем больше политзаключенных, тем больше их умирает». 

Сергей Давидис: «Сегодня мы о многих смертях в СИЗО и колониях еще не знаем. Потому что надо учитывать еще и удерживаемых Россией украинцев. Например, про смерть журналистки Виктории Рощиной стало известно достаточно быстро, а про гибель Василия Стеценко — узника “херсонского дела” (главный специалист отдела контроля государственной экологической инспекции Херсонской области Василий Стеценко был похищен ФСБ и умер от пыток в подвале тайной тюрьмы в Херсоне в августе 2022 года) — только спустя два года, когда дело поступило в суд (девять жителей Херсона были осуждены за якобы подготовку теракта на сроки от 14 до 20 лет). 

Украинских заложников тысячи. Так что о многих, кто уже умер, нам еще предстоит узнать. Пока нет даже имен. Известно только одно: тюрьмы, где их удерживают, гораздо хуже, чем для граждан России, — украинцам создают реально пыточные условия, направленные на унижение человеческого достоинства, с отсутствием какой-либо помощи вообще. А значит, и смертей среди этих арестантов намного больше».