Что общего между решениями главы ЦБ России Эльвиры Набиуллиной, поведением обычных людей и работами американских экономистов Роберта Холла и Майкла Вудфорда, за которые они получили Нобелевскую премию по экономике 2026 года? Почему люди умнее политиков и их сложно обмануть? Об этом «Новой-Европа» рассказал экономист и постоянный профессор университета Помпеу Фабра в Барселоне Рубен Ениколопов.
Премию памяти Альфреда Нобеля по экономике, учрежденную и финансируемую Банком Швеции, Холл и Вудфорд в этом году получили за «разработку микроэкономических основ макроэкономической стабилизации». Американские экономисты разработали новые модели, благодаря которым правительства и центробанки получили инструменты для прогнозирования поведения людей и компаний, что позволяет сглаживать резкие циклические колебания в экономике. Разбираемся, что это значит.
— Я бы предложил начать с работ Роберта Холла. За что он получил Нобелевскую премию?
Рубен Ениколопов
экономист, профессор университета Помпеу Фабра
— Он заложил основы, которые помогли уже позже развить гораздо более сложные модели, пытающиеся прогнозировать поведение людей. Как они себя ведут, учитывая свои ожидания о будущем и как центробанки на это влияют, устанавливая процентные ставки. При этом интересно, что самая цитируемая статья Холла вообще про другое — она посвящена тому, почему одни страны более продуктивны, чем другие, и где продуктивность растет из финансового капитала, а где из человеческого капитала. Но эта работа — про экономический рост, а за его исследование Нобелевскую премию давали в 2025 и 2024 годах.
А сейчас премию Холлу дали за изучение циклических колебаний — это очень разносторонний и талантливый ученый, который много что сделал. Одно из его направлений исследований — он продолжил дело экономиста Роберта Лукаса, который известен как создатель «критики Лукаса». Это критика классического кейнсианства, согласно которому существуют модели, по которым центральные банки определяют процентные ставки, а экономика механически по заранее понятным правилам на это реагирует. Эти модели как бы показывают, как «правильно» будет идти развитие экономики в зависимости от политики властей.
«Критика Лукаса» показала, что так не бывает, что экономика не реагирует механически и не реагирует «правильно». Потому что когда экономические агенты заранее предвидят те или иные действия центрального банка, они меняют свое поведение, принимают непредсказуемые решения и могут реагировать совершенно не так, как от них ждут. То есть, «критика Лукаса» заключалась в том, что монетарные власти должны учитывать ожидания людей.
А Холл сделал следующий шаг. Он построил модели, которые позволяют понимать и принимать в расчет эти ожидания экономических агентов — людей и бизнеса, — за что и получил сейчас премию.
— То есть, нет прямой связи между ростом доходов и скачком потребления?
— Холл показал, что это не так, что люди достаточно рациональны, они думают о будущем и поэтому просчитывают, что будет дальше. Они очень внимательно относятся к своим перспективам в плане доходов. И вот эти ожидания, как показал Холл, играют гораздо большую роль, чем то, сколько я зарабатываю прямо сейчас. Например, я могу быть бедным студентом, но если учусь в Гарварде в школе экономики, то ожидаю, что дальше у меня будет большая зарплата. И поэтому я могу сейчас потреблять или занимать достаточно много, по сравнению со своей стипендией.
А противоположный пример — сейчас у человека всё хорошо, есть деньги, он должен потреблять, а он не делает этого, потому что ждет проблем и негативно оценивает свое будущее. Поэтому он не проедает доходы, а сберегает. Или не берет в долг, потому что опасается, что не сможет отдать. Поэтому главное, что Холл показал, — потребление зависит не просто от доходов, а от ожиданий того, что случится в будущем.
— Получается, что как раз эта теория научила монетарные власти тому, что один из ключевых индикаторов - это потребительские настроения и их перспективы, а также инфляционные ожидания?
—Да, потому что именно изучением ожиданий Холл заложил основу, например, для таргетирования инфляции. Из его работ следует, что одна из основных функций центральных банков — работа с ожиданиями, которые дают представление о том, как будут двигаться и развиваться экономические циклы. Ведь если я считаю, что в экономике всё плохо, то у меня пессимистичные ожидания по поводу будущей зарплаты, я жду худшего. И тогда я начинаю потреблять меньше уже сейчас, даже несмотря на то, что моя зарплата пока еще не изменилась. А центробанки, проектируя траекторию ставки, учитывают эти ожидания людей на перспективу — это крайне важный параметр в их модели.
Члены Нобелевского комитета объявляют лауреатов по экономике во время пресс-конференции. Стокгольм, Швеция. 12 октября 2026 года. Фото: Anders Wiklund / EPA
— Но центробанки ведь не только мониторят настроение экономических агентов, но и влияют на них — это тоже Холл обосновал?
— Да, и именно поэтому центральные банки сейчас много внимания обращают на коммуникацию с экономическими агентами. И комментарии монетарных властей играют все более и более важную роль. Именно поэтому центробанкам так важно публиковать мотивационную часть решения по ставке, объяснять, почему был сделан такой выбор. Потому что цель — изменить ожидания людей, повлиять на них. Попытка центральных банков повлиять на экономические ожидания людей, возможно, куда важнее, чем само по себе изменение процентной ставки.
— И речь ведь тут идет не только о частном потреблении, но об ожиданиях всех экономических агентов?
— Конечно, то же самое относится и к бизнесу. Когда компании ожидают сжатия экономики, они перестают инвестировать, наступает сжатие экономики. И тут еще важно, что благодаря работе Холла и появлению неокейнсианских моделей произошла смена парадигмы: эта новая макроэкономическая школа содержит идею общего равновесия, где все и всё со всем связаны. Действия центробанков как влияют на ожидания экономических агентов, так и учитывают эти ожидания. И еще очень важно: люди могут неверно оценивать состояние экономики и делать неправильные выводы о том, куда она движется. Но для центральных банков всё равно необходимо знать эти мнения. По Холлу, ожидания людей играют роль и крайне важны, даже если они неверны, потому что они имеют тенденцию сбываться.
— Есть ли какие-то практические подтверждения тому, почему важно изучать ожидания людей?
— Холл очень хорош тем, что не только написал теорию, но и эмпирически показал, что она верна. У него есть работы на примере экономики США. И в них он показал, что на основе объективных данных об экономике практически невозможно просчитать и предсказать, как будет изменяться потребление людей. Невозможно, если не изучать их ожидания. Потому что потребители или участники рынка не идиоты.
Это уже отразилось на потреблении или на инвестициях, и это важно вовремя заметить и учитывать в монетарной политике.
У Холла есть статья, которая показывает, что примерно 80% людей в США вписываются в его модель и потребляют в зависимости от своих ожиданий. И только 20% потребляют ровно столько, сколько зарабатывают, и, может быть, даже хотели бы потреблять еще больше, но не могут брать в долг.
— А я правильно понимаю, что все это подтвердилось на примере российского бума доходов 2023–2024 годов. Тогда люди своим поведением показали, что не верят в блистательные экономические перспективы, и доходы в основном ушли в сбережение, а не в потребление?
— Да, конечно. Это значит, что российские граждане ничем не отличаются от всех остальных и что вообще не надо людей держать за дураков. У них есть глаза и они прекрасно понимают, что если сейчас бум зарплат — это совершенно не значит, что мы будем красиво жить до конца своих дней. А это временное явление, которое скоро пройдет. И надо бы отложить деньги на то время, когда экономика будет себя чувствовать не так хорошо. Что граждане России и сделали. Ну и, собственно говоря, последующие события подтверждают, что они правильно оценили ситуацию.
— Если теперь поговорить немного о Вудфорде — правильно ли я понимаю, что он показал важность таргетирования инфляции, которое используют центробанки? В том числе, конечно, и Банк России, глава которого Эльвира Набиуллина регулярно говорит, что через 1–2 года инфляция выйдет на таргет 4%, но давно уже ничего не получается.
— Центральные банки для принятия решений по ставке используют экономические модели и они построены во многом на основе книги Вудфорда, за которую он и получил премию. Это очень сложная работа, такой синтез огромного количества взаимосвязанных частей, в ней используются десятки, если не сотни уравнений. Вудфорд в этой книге показал, как из многих-многих кусочков, как будто из конструктора Лего, собирается цельная модель, которую можно использовать на практике для принятия решений и таргетирования инфляции. И, разумеется, российский ЦБ тоже использует модель американского нобелевского лауреата.
Лауреат Нобелевской премии по экономике Майкл Вудфорд. Фото: Diane Bondareff / Columbia University / AP / Scanpix / LETA
— Насколько эти модели позволяют монетарным властям влиять на экономический рост и насколько они важны для понимания циклов в экономике?
— Это основной рабочий инструмент моделирования долгосрочных процессов в экономике. Работы Вудфорда позволяют, например, посмотреть, что будет, если мы чуть-чуть поменяем процентную ставку, — как это скажется на экономическом росте, на безработице и так далее. А еще важно, что это основной рабочий инструмент для центральных банков, который позволяет существенно снизить волатильность циклических колебаний в экономике. Он дает центробанкам возможность через монетарную политику существенно сгладить амплитуду этих колебаний, в которых нет ничего хорошего. Лучше равномерно расти, чем прыгать вверх-вниз туда-сюда от кризиса к перегреву.
— Не могу не спросить вот о чем. Центробанки и России, и США в крайне непростых условиях продолжают вести грамотную политику. И мы видим, что и Путин, и Трамп в разной степени давят на своих центральных банкиров. До какой степени в Кремле и Белом доме понимают, чем на самом деле монетарные власти руководствуются в своей политике, почему они принимают те решения, которые принимают? И есть ли разница в том, как в Кремле и Белом доме все это понимают?
— То, что центральные банки продолжают нормально работать, как в Америке, так и в России, вызвано совершенно разными причинами. Путин, я думаю, не очень разбирается в макроэкономике, но он видит, что политика Набиуллиной работает, и он ей просто доверяет. По сути, он делегировал эти вопросы Набиуллиной, какие бы он шпильки ей ни вставлял. Он не пытается ее сильно прогнуть, хотя мог бы.
С Трампом совсем другая ситуация. Он очень бы хотел вмешаться, но у него нет такой возможности. Даже когда он назначил, по сути, своего человека на пост главы Федрезерва, тот ведет себя не так, как хочет Трамп. Ведь что могут сделать центральные банки? Они могут временно ускорить рост экономики или ненадолго снизить инфляцию, но большой ценой — потом за это придется платить падением рынков, подорожанием долга, и будет еще хуже. То есть временный разгон только увеличит те самые колебания, которые монетарным властям надо сглаживать. А для Трампа сейчас, особенно перед промежуточными выборами в Конгресс, есть большой стимул разогнать экономику, ведь откат будет уже не при нем, а после его срока.
Федрезерв, разумеется, это учитывает, поэтому и поднимает ставку, вопреки требованиям Трампа.
— Получается, что работы нобелевских лауреатов этого года учат нас, что центробанкам нужно слушать экономических агентов — то есть людей, потому что они умные, а политикам нужно слушать центральных банкиров и не вмешиваться в их работу?
— Именно так. В том числе еще и потому, что у обычных людей или бизнеса, как и у центробанкиров, есть одно общее качество, которое резко отличает их от политиков: они не только одним сегодняшним днем живут. Они умны в том смысле, что думают про будущее. А политики — далеко не всегда.
