«Горе как река»

Когда жизни совсем не стало, у них стало больше живого звука. Когда воздуха совсем не стало, звук стал дышать, голос стал еще выше и тоньше — голос, который уже не заговорит в реальности. Когда смерть пришла, они ее встретили с фанфарами, с хором и виолончелью, с пируэтами барабанов.

Новый альбом Shortparis, конечно, нельзя отделить от контекста. Николай Комягин умер в 39 лет, страна всё еще воюет, бог устал всех жалеть и любить, Одиссей никогда не вернется домой. На этот контекст группа активно намекает уже с первой строчки, которую цитируют в каждой рецензии: «Мертвые уже не встанут в ряд». Но там и дальше так. Мертвецы, мертвечина, гробы, кресты и детский похоронный оркестр — всё вполне выпукло, особо даже всматриваться и вчитываться не надо.

читайте также

«Такие феномены случаются раз в вечность»

Умер солист Shortparis Николай Комягин. Ему было всего 39, но он успел войти в историю — не только в России, но и за рубежом

Роман Поляков20 февраля

читайте также

«Такие феномены случаются раз в вечность»

Умер солист Shortparis Николай Комягин. Ему было всего 39, но он успел войти в историю — не только в России, но и за рубежом

Роман Поляков20 февраля

«Илиада» – это не откопанные где-то старые записи или черновики разных времен. Shortparis готовили такой альбом и, несмотря на смерть лидера и основателя, довели работу до конца. Поэтому воспринимать новый релиз стоит не как отдельно стоящий памятник одному автору, а как финальную работу его и его группы, заранее продуманную и выстраданную.

А что в этом письме? А в нём — самый живой, воздушный, теплый и эмоциональный альбом Shortparis. И самый прямолинейный, буквальный по духу и слогу.

Да, можно выискивать и тайные подмигивания, и неожиданные виньетки музыкальные и лирические. Но Shortparis последние четыре года не зря изгоняли себя из мира механизмов и символизмов. Когда смерти стало слишком много, они стали делать музыку живую, дышащую, задыхающуюся и кричащую. Уже в последнем мини-альбоме, вышедшем при жизни Комягина, Shortparis сменили синти-поп на спортивный панк.

В посмертном — и, видимо, финальном, на что намекает сам трек-лист с песней «Прощальная» в конце, — альбоме Shortparis идут еще дальше. Там, где раньше царил гуттаперчевый синтетический звук, ахают и ухают барабаны, там, где пульсировал электронный бас, льются и плещутся клавишные и струнные. И голос — больше никакой выставочной манерности. Раньше под Shortparis можно — и нужно — было танцевать. Теперь — рыдать.

Ну, и тексты. Shortparis долгое время будто отделяли себя и от слушателя, и от объекта исследования, а на «Илиаде» Комягин всё более конкретен, всё чаще обращается к близким («Что со мной, мама?» — сокрушается он в песне «Русская тоска», будто бы обращаясь к конкретной матери).

«Что, если нету любви, нету огня, нету весны, нету меня?» — спрашивает Комягин, и от этого становится особенно невыносимо. Потому что его и вправду нет, потому что и вправду не знаешь, а есть ли что-то. «А может, ты, а может, я? Может быть, песни поются не зря?» — снова спрашивает Комягин. И вправду — может, не зря?

Сострадательное наклонение в российской музыке всегда просыпается в страшные времена. Как Гребенщиков писал «Русский альбом», а Летов — «Прыг-скок», когда страна катилась под откос, так и сейчас один из главных поэтов, даже не будучи уже живым, меняет антураж, перетасовывает звук и ищет жизнь в сырой земле.

Shortparis говорят аккуратно, но прозрачно. «Знаешь, поколениям стреляют по коленям?» — знаем! Или вот песня «Победа», где дети под колокола поют о том, что горе — река, ждут отца с войны — живого ли, непонятно; второе название трека — «Песня для детского похоронного оркестра». «Не за нас заполнят площадь танками», — говорит Комягин в финальной песне, и всё понятно: танками никогда не заполнят площадь за тебя. «Илиада» — эхо войны, сломанная «Одиссея», в которой главный герой никогда не вернется домой.

Сводить, впрочем, всё исключительно к Комягину сколь привлекательно, учитывая обстоятельства, столь и неверно. Shortparis — не сольный проект, а группа, их альбомы и шоу — результат коллективного действия. И «Илиаду» дозаписывали Данила Холодков, Павел Лесников и Александр Ионин (а еще с ними Артём Макоян и Николай Ордановский, а также хор Attaque de panique). Это именно что оркестр, и задача его — доиграть до конца. Доиграли. Попрощались. «Илиада» — панихида и по Комягину, и по Shortparis, и по эпохе, где такая группа была не просто возможна — необходима.