Студенты Свободного университета дали точное определение: за последние десять лет народный, а не «национальный» Telegram стал для наших соотечественников буквально основой жизни. Через мессенджер Дурова поддерживают семейные, дружеские и профессиональные связи. Развлекаются и управляют рабочими проектами. Он превратился в главное СМИ — и связано это было в первую очередь с сжимающимся публичным пространством вокруг.

Теперь кремлевские лица, которые просидели эти годы в своей «спецсвязи», передали через «вертушку» из 70-х годов приказ: лишить жителей России привычного образа жизни. Еще в конце прошлого года профильные ведомства доложили Путину, что альтернатива в виде Мах успешно внедрена, популярна, и народ таким образом к закрытию Рунета готов. Решение навязать гражданам Мах не учитывает глубинное недоверие людей к государственным инициативам (здесь можно вспомнить опыт борьбы государства с пандемией шесть лет назад), а также решительное нежелание граждан посвящать компетентные ведомства в подробности своей личной жизни. Равно как и отказаться от многоголосой информационной среды, где нежелательные организации в одном потоке могут соседствовать с каналами о скидках на маркетплейсах и Z-блогерами.

Взяв курс на уничтожение Telegram, а по сути основной среды коммуникации жителей России, власти совершают третью крупную ошибку с 2022 года. Сначала они планировали вторжение в Украину группировкой, очевидно не готовой выполнить поставленную цель, если в Киеве вместо цветов ее встретят «Стингерами» и «Джавелинами». Затем, чтобы компенсировать этот провал, Путин объявил о «частичной мобилизации» — вероятно, самом непопулярном своем решении за двадцать пять лет. Вместо очередей из патриотов на призывные пункты власти получили очередь в Верхнем Ларсе. Теперь у людей отнимают «тележеньку» — самое привычное и родное, что было в нашем интернете. Это тоже делается для того, чтобы подчистить результаты предыдущих ошибок, но дело не только в этом.

За Мах официально стоит VK Group с Кириенко-младшим (сыном чиновника администрации президента Сергея Кириенко). Вместе с ухудшением состояния экономики в России контроль над ключевыми цифровыми активами становится важнейшим источником обогащения для бенефициаров войны. Сенатор Сулейман Керимов получил Wildberries, заплатив огромные отступные Рамзану Кадырову. Семья Кириенко при поддержке заинтересованных лиц в спецслужбах хочет перенаправить на себя финансовые потоки, проходящие через мессенджер. Для этого используются аргументы, хорошо понятные лицам, получившим образование в системе КГБ: в Telegram сконцентрированы враги, агенты, мошенники и предатели, а еще там не совсем удобно слушать разговоры людей и быстро сажать их за сказанное.

По сути, государство, а точнее, его доверенные лица выступают в качестве «силового предпринимателя», то есть рэкетира из 90-х, навязывая людям свою безальтернативную услугу в виде Мах, приставив нож к горлу, чтобы потом получать свою ренту.

Если искать рациональность за пределами этой коррупционно-финансовой составляющей, то изолированный интернет нужен Кремлю для того, чтобы не потерять свою власть в очередном этапе войны или ее окончания, когда разрушительные последствия авантюры Путина становятся видимыми даже для самых лояльных его сторонников.

Журналистка Фарида Рустамова пишет, что российские чиновники не доверяют мессенджеру Мах, устанавливают его на чистые телефоны и покупают для его использования дополнительные сим-карты. Попытка принудительно привести граждан в мессенджер, который целиком подконтролен ФСБ, оказывается не слишком востребованной. Единственный шанс для Макса заключается в том, чтобы у него не осталось никаких альтернатив.

Деталь из публикации Рустамовой: чиновники, далекие от технологий, предпочитают верить таланту Павла Дурова, который что-нибудь придумает снова, как придумал Telegram после «ВКонтакте» и способы обойти первую версию цензуры Роскомнадзора во время блокировок мессенджера в 2018 году. Рано пока хоронить проект Дурова, надеются сами российские чиновники, в чьих интересах как будто бы и уничтожают сейчас Рунет.

Чем может ответить Дуров? Telegram, как и свободный интернет вообще, сталкивается с двумя проблемами. Во-первых, с чрезвычайно изощренной системой анализа интернет-трафика, построенной за прошедшие с момента первого противостояния с мессенджером восемь лет и позволяющей прицельно блокировать, например, звонки и видеосвязь в рамках «замедления» платформы. Вторая проблема еще более фундаментальна: это шатдауны по иранскому образцу, когда в центре Москвы недоступна мобильная связь. Параллельно внедряются «белые списки» — доступ к нескольким сотням подконтрольных властям платформ, которых, по мысли начальства, вполне должно быть достаточно для обычного гражданина: это, например, банки, маркетплейсы и пропагандистские СМИ.

Технологический ответ на обе эти проблемы теоретически существует. Если Дуров решится на новую кампанию против блокировок, его реальный национальный мессенджер, распространенный в России повсюду, может использовать свою инфраструктуру для создания собственной версии неподконтрольного властям интернета. Например, перестроить свою архитектуру на p2p-протоколы — широко известным примером последних являются торренты. В отличие от централизованных мессенджеров, где информация передается через серверы, принадлежащие компании, p2p предполагает, что данные передаются от пользователя к пользователю напрямую. Такая архитектура уже существует на рынке — например, создатель Twitter Джек Дорси представил в 2025 году мессенджер Bitchat.

Протоколы p2p в теории намного устойчивее к блокировкам (хотя технические специалисты, с которыми я консультировался в ходе работы над этим текстом, говорят, что современная российская система цензуры сейчас может быть эффективно использована и против классических p2p-протоколов). При этом у экспериментальных платформ, построенных на такой технологии, есть одна существенная проблема: ограниченное число участников-энтузиастов. Но если эту технологию начнет использовать Telegram с крупнейшей базой активных пользователей в России, p2p может стать новым мейнстримом.

Ответом российских властей на партизанские действия Telegram, вероятно, стали бы уголовные дела против Дурова и его сотрудников, возможно, по «террористической статье», которая уже была анонсирована российской пропагандой.

Не ясно, имеет ли смысл такой шаг для Дурова с учетом его проблем в других юрисдикциях (в ЕС, например, могут увидеть в таком шаге подготовку к созданию «неблокирующейся» платформы для распространения нелегального контента).

С другой стороны, личное состояние Дурова уже стремительно сокращается из-за потери рынков Ирана и России: по версии американского Forbes, за год стоимость активов предпринимателя упала с 17,1 до 6,6 млрд долларов. Если идентичность «либертарианца» Дурова и борца за свободный интернет чего-то стоила, самое время сыграть в эту игру c российским государством.

Традиционный p2p не поможет бороться с шатдаунами и будет как минимум затруднен в условиях белых списков. Но на этот случай у Telegram, опять же теоретически, имеется еще более радикальное решение. В России есть десятки миллионов активных устройств, на которых установлен народный мессенджер, эти устройства оборудованы Bluetooth и WiFi. Существуют решения, способные организовать горизонтальные p2p-сети вообще без доступа к интернету, передавая информацию от устройства к устройству напрямую, используя встроенные радиомодули. При достаточной плотности устройств это может работать, что было проверено во время протестов Гонконге еще в 2014 году, где активисты использовали FireChat, построенный по модели прямой передачи данных через Bluetooth и WiFi.

Российский кибербанк выглядит так: власти полностью отключают интернет, но Дуров в ответ включает свой собственный, позволяя людям обмениваться сообщениями и писать в свои телеграм-каналы. Этот интернет будет медленным, неустойчивым и лишенным возможности передавать звук и видео, но это лучше полного отсутствия сети. Ответом на такое возмутительное поведение может стать разве что признание нескольких миллионов россиян террористами и отлов людей с телефонами в публичных местах.

Полностью децентрализованная модель, построенная на пользовательских радиомодулях, связана с решением сложной математической задачи по идентификации конкретного узла сети и конкретного устройства. Интернет имени Дурова — это лишь теоретическая возможность побороться с российской цензурой на основе инфраструктуры мессенджера.