Новый Z-фильм «Малыш», вышедший в российский прокат 26 февраля, идет успешнее предыдущих попыток показать СВО на большом экране (но хуже комедии «Новая теща» с Марией Ароновой и Гариком Харламовым). Впрочем, слово «успешнее» тут довольно условно. Прежний лидер Z-сегмента — «Позывной “Пассажир”» — за весь прокат собрал 131 млн рублей и 432 тысячи зрителей. «Малыш» набрал примерно ту же сумму за три недели, но зрителей у него заметно меньше — 310 тысяч (данные ЕАИС). А что случилось? Всё просто: подорожали билеты. 

«Малыш» — кино, разумеется, пропагандистское (и плохое, как мы увидим ниже), но при этом любопытное как материал для наблюдения за эволюцией Z-контента. Если прежние образцы строились по нехитрой схеме «сомневался — увидел — уверовал», где герой сначала осторожно протестовал, а затем стремительно приходил к правильным выводам (об этом я подробно писала вот здесь), то теперь конструкция стала еще проще и, видимо, надежнее.

Показательно, что эту модернизацию демонстрирует режиссер Андрей Симонов, ранее снявший сериал «20/22». Там герой, разочарованный не столько в протесте против войны, сколько в самих людях с черными квадратами в инстаграме, уезжает на Донбасс, а его девушка-пацифистка отправляется его спасать и по дороге осознает свою неправоту, после чего начинает гордиться погибшим «за русский мир» возлюбленным.

Оба проекта объединяет не только идеология, но и география — разрушенный Мариуполь, постепенно превращающийся в универсальную декорацию российского военного кино. Почти павильон. Только настоящий. И здесь возникает вопрос: почему снова Мариуполь?

Война идет уже пятый год. За это время произошло достаточно событий для десятков сложных и трагических сценариев. Но пропагандистское кино демонстрирует удивительную верность одной локации. Можно сослаться на долгий производственный цикл. Хотя «Малыша» сварганили за полгода. 

При этом индустрия всё же развивается. Z-кино перестает быть набором разрозненных агитпроектов и оформляется в систему. Фестиваль «Таврида-2025» запускает программу #СВОёКИНО, где участников войны приглашают консультантами и авторами. Предполагается, что личный опыт добавит достоверности. Происходит институционализация жанра. Это уже не просто фильмы «по теме», а кадровая политика — формирование новой культурной среды, где военный опыт становится профессиональным капиталом. Новую элиту интегрируют и в кино. «Лента.ру» называет фильмы про СВО «главным трендом российского кино». Лучше сформулировал только Константин Богомолов, назвав войну «удачей поколения».

Именно из этой программы и выродился «Малыш».

Сюжет

«Аполитичный рэпер из Донецка идет добровольцем в Мариуполь, чтобы вытащить из осажденного города свою мать», — так выглядит синопсис фильма на «Кинопоиске». Расскажем подробнее.

Рэпер Дима (Глеб Калюжный) живет свою лучшую жизнь, пока Денис Пушилин не объявляет по телевизору мобилизацию. Воевать герой не собирается: он с дружком собирается в Москву записывать альбом. Отец (Сергей Уманов) недоволен не столько аполитичностью сына, сколько его музыкой. Говорит, что писать надо со смыслом, читает стихи про войну, собирает рюкзак, уходит на фронт и немедленно погибает. О смерти отца рэпер узнает на паспортном контроле и возвращается опознавать тело.

Подвозит его Жук (Иван Алексеев) — вроде герой, но уже с первой сцены очевидно, что перед нами человек с серьезными проблемами. Груб, жесток, нарушает ПДД без особой надобности, бегущих от войны называет «петухами». «Запиши мои цифры, если к нам захочешь», — оставляет он свой контакт Диме.

После опознания тела рэпер немедленно «хочет». Причем приходит с арсеналом, найденным в батином гараже. Но бравые бойцы его сначала унижают, а потом и вовсе собираются убить за попытку «откупиться». Но он пришел воевать. Рэперу дают позывной «Малыш». И зритель сразу понимает: этот «малыш» окажется самым взрослым человеком в этой компании.

Москва тем временем всё хорошеет: сияют небоскребы, витрины манят сексуальными манекенами, по улицам ездят яндекс-роботы. Друг героя встречается с продюсером (Оскар Кучера) и быстро понимает: предстоящему патриотическому фестивалю очень нужна песня про Донбасс. Карьера важнее всего.

На фронте же, ясное дело, не до песен. Жук, уже положивший две роты, не хочет рисковать третьей ради тридцати мирных жителей, спрятавшихся в доме, который он собирается бомбить.

Дальше начинается монтаж сцен, в которых не всегда понятно, что происходит. Вот персонаж Калюжного завалил «укропа» (это понятно по каске с желтой изолентой), показал в зияющий проем разрушенного дома палец вверх, взял РПГ, шмальнул, а потом начал кидать вниз гранаты. Зачем он это делает? В кого он их кидает? Этот проем только что контролировал украинский солдат — значит, внизу русские? Когда Малыш спускается, его встречают «свои» с камерой — надо срочно дать интервью.

Затем Малыш отделяется от роты Жука и в других руинах встречает бойцов, которые не могут разобраться с дроном, ибо «инструкция не по-русски». Малыш, игравший в компьютерные игры и учивший в школе английский, быстро всё настраивает. Все четверо радостно начинают бомбить улицу Куинджи, но от дома матери Малыш уводит дрон в дерево. За это те же люди, которые пять минут назад говорили: «Тебя нам небо послало», немедленно начинают его материть и отправляют на верную смерть возвращать аппарат. «Маму тебе жалко, а пацанов нет? Жен их и детей, которые последние деньги собирали на этот коптер?»

Последние деньги детей совсем не жалко, и как раз в тот момент, когда зритель уже устал от концентрации неадекватности, появляется новый персонаж — афроамериканец Джон (Келвин Увво). 

Теперь Малыш и Джон возвращаются к Жуку, который снова хочет их пристрелить, несмотря на возвращенный коптер. И когда Малыш уже стоит на коленях, а Жук целится ему в лоб, появляется боец Муха с неожиданным аргументом: «Если ты его сейчас убьешь, кто потом про тебя песню напишет?»

После короткой дискуссии о ценности песен все соглашаются: это же Культура! А раз культура, значит, и логика появляется: если они русские и в доме на улице Куинджи русские, то нехорошо, если русские убьют русских. Значит, русских надо спасать.

«А ты что скажешь, Уголек?» — дипломатично обращается Жук к Джону. «РА-СИ-Я!» — отвечает ничего не понимающий Джон. «Вот это правильно. Когда не знаешь, что говорить, говори: “Россия”», — одобряет Жук.

После еще одной молитвы все идут спасать русских, напомнив Малышу, что его немедленно пристрелят, если он попробует спасти собственную мать.

Однако, забежав в квартиру, Малыш обнаруживает украинский флаг, портрет Бандеры и родного брата со свастикой на груди. Брат уходит к своим на «Азовсталь», которую как раз собирается бомбить Жук. Но там мать. И братья начинают придумывать план спасения.

Дальше они втроем — два брата и Джон — пробираются к «Азовстали». По дороге Джон объясняет свою мотивацию: «Только политикам нужна эта война. Американцы заберут украинскую землю. Они делают это по всему миру. Вы для них хуже ниггеров». И тут оба брата, оказавшиеся по разные стороны войны, начинают что-то понимать.

Параллельно командир украинцев (Олег Васильков) просит американцев помочь с эвакуацией раненых и получает ответ: «Вы русские. Это ваша война». «Да, мы все для них русские. Им на нас насрать», — делает вывод уже он.

Мать братьев (Полина Агуреева) оказывается женщиной практичной: война войной, а детей надо сначала покормить. Старший сын пытается открыть ей глаза: «Мама, надо уходить. Юзают они нас». Но ее новый муж, украинский командир, возражает: «Старший — такой же боец. Младший — такой же пленный. Мирных не выпущу. Если быстро сдадим Мариуполь — пострадает оборона Киева».

Дальше следует финальный бой за «Азовсталь», в котором все убивают всех, избавляя зрителя от тревожной мысли о том, что будет, если такие командиры, как Жук, когда-нибудь вернутся домой. В этом бою погибает и окончательно обрусевший Джон (Жук напоследок называет его «Гуталином»), который, глядя в небо, успевает сказать последнее «РА-СИ-Я».

Выживают только мать Марина и героический Малыш, который прямо с «Азовстали» отправляется в Москву на патриотический фестиваль. Там он вместо рэпа исполняет солдатский шансон на стихи отца, а по залу ходят призраки погибших товарищей.

Секс-символ СВО

Главную роль в фильме исполняет Глеб Калюжный — актер с идеальной внешностью для новой военной мифологии: молодой, красивый, с интеллигентным, мягким и почти беззащитным лицом, музыкант, кумир подростковой аудитории еще со времен сериала «Красные браслеты» и фильма «14+». То есть буквально готовый материал для производства нового романтического образа войны.

На премьеру «Малыша» Калюжного привезли в военной форме. Как будто потому, что прибыл он прямо со службы в армии. Но скорее этот дресс-код — часть продуманной презентации: со сцены торжественно сообщили, что в армию он отправился через три дня после окончания съемок, — именно этот фильм помог ему осознать истинное мужское предназначение. Получилась почти житийная история: сыграл солдата — понял призвание — пошел служить. Такой аккуратный воспитательный нарратив в духе старой формулы «не служил — не мужик», только адаптированный для поколения стриминговых платформ.

Потому что помнят, что в военкомат Калюжный попал не в результате внезапного патриотического озарения, а в куда менее кинематографичных обстоятельствах. Сообщалось и о проблемах с воинским учетом, и о риске уголовного дела за уклонение от службы, и о том, что вопрос в итоге был решен максимально быстро и, скажем так, конструктивно.

В этой новой официальной биографии особенно трогательно звучат слова о том, что решение служить было осознанным и неизбежным. В интервью ТАСС актер рассказывает, что он и так собирался идти в армию, а общение с участниками боевых действий только укрепило его в этом намерении. Читать это интервью тревожно. А смотреть видеоверсию больно. В них чувствуется очень аккуратная дисциплина формулировок. Особенно когда актер осторожно упоминает, что повестка у него появилась еще до съемок, а затем «произошла другая история, чуть сложная». Формулировка «чуть сложная» в данном контексте звучит почти как отдельный жанр недосказанности. И юная радостная журналистка, и сам Калюжный так добросовестно следуют написанным заранее вопросам и ответам, что и редактор, и монтажер не замечают того, что в тексте проскочило что-то странное. Что легко могло быть отрезано, но почему-то осталось.

Страшнее всего, мне кажется, в этой истории даже не армия. Страшнее то, как быстро и безжалостно из актера конструируют прямо-таки секс-символ СВО. В этом есть что-то почти методическое: для пропаганды особо ценны именно такие типажи — не брутальные, не угрюмые, а наоборот, привлекательные, интеллигентные, «свои» для городской аудитории. Чтобы война выглядела не как трагедия, а как социальный лифт для красивых и талантливых.

В индустрии то и дело кулуарно обсуждают, что случилось с Калюжным. Он в заложниках и его пытают? Или он реально уверовал? В его инстаграме уже пять постов про «Малыша» с гордостью за эту работу (ясно, что это часть сделки). В комментариях — сплошь восторг и восхищение (ясно, что всё критическое там вытерто). Но пиарить фильм через вражеский инстаграм продолжают активно.

***

Пропаганда — жанр старый и технически давно освоенный. Неловкость всех этих фильмов и сериалов в другом: их снимают в моменте, словно финал уже известен.

Вот придумали новый нарратив, а он уже протух. Впереди еще какие-то оды СВО, но к моменту их готовности всё может измениться настолько, что и выпускать не придется. Хотя то, что ветеранов этой войны активно привлекают к летописи войны, еще может дать свои разнообразные плоды.

А пока над «Малышом» проливают слезы депутаты.