В середине октября 2025 года в зал Верховного суда Крыма конвой завел грузноватого пожилого гладковыбритого мужчину. Зал подключили по видеосвязи к Запорожскому областному суду, где председатель — Валерий Змеев, переведенный работать в оккупированный Мелитополь из Кирова в сентябре 2023 года, — зачитал приговор: 15 лет за госизмену для инженера Запорожской атомной станции Руслана Лаврика. Слушая бубнящий голос судьи, Лаврик стоял в «аквариуме», заложив руки за спину и высоко подняв голову.

После приговора пресс-секретарь суда, записывающий видео, попросил его прокомментировать. Лаврик вымученно начал говорить что-то неразборчиво, закончив фразой: «Думать головой, прежде чем что-то делать». Конвой увел его, заковав в наручники. Из суда инженера отвезли во Второй изолятор в Симферополе, срочно достроенный сразу после начала полномасштабного вторжения российских войск в Украину, — сейчас он заполнен украинскими военнопленными и похищенными гражданскими.

Захват станции

Российские войска подошли к Энергодару и Запорожской АЭС уже к концу февраля 2022 года. В первых числах марта они попытались под прикрытием двух танков прорваться в город и захватить станцию, но большая толпа безоружных горожан собралась на дороге и построила баррикады, пытаясь перекрыть въезд. К 4 марта россияне подавили сопротивление сил местной теробороны и оккупировали город. Как отметили эксперты-расследователи Greenpeace и Truth Hounds, это был первый в истории случай захвата атомной станции в результате военных действий. Часть сотрудников уехала, но, по указанию руководства станции, часть осталась, чтобы обеспечить ее работу.

К середине марта на станцию прибыли сотрудники Росатома, в том числе руководство Балаковской АЭС из Саратовской области. 

«Ходят жрать в нашу столовую… На станции были небольшие запасы продуктов, чтобы кормить работников. Сейчас эти “освободители” освобождают столовые от этих продуктов», — рассказывал журналистам издания «Ґрати» один из сотрудников станции в середине марта 2022 года.

Администраторы Росатома организовали работу украинских сотрудников, фактически поставив их себе в подчинение.

​​«Сначала их было около десяти, и они не занимались техническим обслуживанием как таковым, они наблюдали за процессами и действиями украинского персонала “Энергоатома”. Они находились в прямом контакте с генеральным директором, главным инженером и провели несколько совместных совещаний, — приводится рассказ засекреченного свидетеля в докладе Greenpeace и Truth Hounds. — В октябре-ноябре 2022 года они начали “терроризировать” людей по поводу подписания контрактов с “Росатомом”. Все это происходило в массовом масштабе… Эти гражданские специалисты сыграли в этом очень значительную роль, включая пытки наших сотрудников — если вы не соглашались [подписать контракт], они, включая Романенко (главный инженер Балаковской АЭС Олег Романенко. — Прим. ред.), указывали на вас пальцем».

В начале октября указом Путина станцию официально подчинили «дочке» госкорпорации «Управляющей организации Запорожской АЭС». Бывший зам главного инженера станции Юрий Чернийчук согласился работать с оккупационными властями и был назначен директором станции. В Украине Чернийчук заочно приговорен к 10 годам заключения за сотрудничество с оккупационными властями и принуждение к этому работников станции. По словам сотрудников ЗАЭС, Чернийчук лично руководил заменой кадров на лояльных российской администрации, участвовал в допросах и проверках на лояльность, в ряде случаев только с его разрешения некоторым сотрудникам и их семьям было позволено эвакуироваться из захваченного Энергодара. Тем, кто отказывался брать российские паспорта и подписывать контракты с Росатомом, перекрывали доступ на станцию. 

Начались похищения и пытки. Еще летом после жестоких избиений в Третьем горотделе полиции умер водолаз ЗАЭС Андрей Гончарук. Заместитель пресс-секретаря станции Андрей Туз вплоть до захвата станции сообщал публично об обстановке на ней, потом попытался скрытно выехать с матерью в Грузию через Россию, но на границе его задержали, отвезли в управление ФСБ в Сочи, где пытали, прижигая пальцы зажигалкой, и заставили записать видео, где он опровергал свои прошлые сообщения о том, что российские войска обстреливали станцию. Туза уволили из украинского «Энергоатома», подозревая в сотрудничестве с оккупационными властями, но СБУ возбуждать дело не стала.

Всего расследователи из Greenpeace и Truth Hounds насчитали 78 случаев пыток и психологического давления по отношению к работникам ЗАЭС со стороны россиян. 

Восемь человек на микроавтобусе

Руслан Лаврик работал на станции диспетчером-инженером телекоммуникаций. Когда ЗАЭС захватили, ему было уже за 50 лет. Впоследствии, уже находясь под арестом, он описывал события в коротких письмах, которые тайно передавал родным. Он писал, что его тоже пытались принудить подписать контракт с Росатомом, но он отказался и стал саботировать работу, периодически ломая оборудование, с помощью которого россияне пытались наладить свое телевещание. После безуспешных уговоров в декабре 2022-го к Лаврику пришли двенадцать вооруженных оперативников ФСБ, которые стали прямо угрожать. Он перестал появляться на станции, сумел оформить акт о несчастном случае на производстве, которого не было, и уехал из города на дачу в поселок Благовещенка в 16 километрах от Энергодара, скрываясь от российских спецслужб.

Но совсем не появляться в городе было невозможно. Россияне зачастую занимали пустующие квартиры или угоняли машины, долго стоящие на стоянках, и Лаврик периодически ездил в Энергодар, чтобы проверить свое имущество. В декабре 2023 года, когда его в очередной раз остановили на блокпосту на въезде в город, инженеру прямо сказали, что это последний раз, когда его пропускают без российского паспорта. К середине января 2024 года он получил документ, но считает, что ему навязали гражданство в условиях оккупации. Тем не менее, именно наличие российского паспорта позволило потом следствию обвинить его в госизмене.

В Благовещенке, периодически наведываясь в Энергодар, Лаврик пробыл до лета 2024 года. Однажды во двор элеватора «Благовещенский зернопродукт» по соседству заехали российские десантники из группы «Энергодар». Разместились сами, вкопали и накрыли маскировочной сеткой технику. Лаврик отметил геотег их позиции на карте в телефоне, сфотографировал экран и отправил через сына Владислава украинским военным, которые держали оборону в Марганце на другом берегу Днепра.

«На этом месте… укопана и накрыта сеткой пушка, наверное, САУ, бо ее везли на лафете. И рядом там укопана и накрыта сеткой машина», — написал Лаврик в сообщении.

Денег у Лаврика было немного, но несколько раз он поучаствовал в сборах на покупку дронов и средств радиоэлектронной борьбы, которые украинские волонтеры размещали в телеграм-каналах, где Лаврик следил за новостями.

Неизвестно, что в итоге привлекло к нему внимание ФСБ, но примерно в 10 утра седьмого июня через забор его дачи перелезли восемь вооруженных мужчин в балаклавах и без опознавательных знаков. В поселок они приехали на белом микроавтобусе, с которого не потрудились снять украинские номера. К тому времени жители поселка уже знали, что на нем приезжают сотрудники ФСБ. 

Вооруженные люди ворвались в дом, вывели на улицу жену Лаврика, а его самого избили, положили на пол и стали проводить обыск. Забрав всю технику, телефоны, документы, ключи от квартиры и машины в Энергодаре, инженера увезли, ничего не сообщив родным. Его жена Инна сразу же отправилась в Энергодар, где заявила в полицию о похищении. Ей ответили, что это работа ФСБ, но где находится Лаврик — никто не знает. У здания управления спецслужбы она встретила двоих оперативников, решила, что узнала их по глазам, попыталась спросить о судьбе мужа, но ничего добиться не смогла. 

В это время Лаврик был совсем рядом, в управлении ФСБ, где ему угрожали расстрелом — об этом он сам потом рассказал родным. В его телефоне обнаружили и денежные переводы, и сообщение с координатами российских десантников. Ему показывали фотографии, якобы с его телефона, и угрожали. Он был напуган, говорил, что не знает, кому его сын мог передать информацию, а денежные переводы сделал по ошибке. Впоследствии в приговоре будет сказано, что уже тогда Лаврик признал вину и ничего не отрицал. Это противоречие так и останется во всех судебных документах.

Но уголовное дело возбуждать против Лаврика не стали, и через несколько дней он неожиданно вернулся домой. Почему — он и сам не понял, его просто отпустили. Уехать с оккупированной части области со множеством блокпостов и проверок было невозможно. Лаврику оставалось только ждать.

Через два дня за ним снова приехали. И на этот раз уже не отпустили.

Лужи крови и пытка током

Следующие полгода Лаврик провел в разных изоляторах, проходя через процедуру, которую называют «административная карусель»: так говорят, когда российские правоохранители постоянно выписывают административные нарушения, что позволяет держать человека в заключении сколько угодно долго. 

Ночью Лаврика привозили в центр города, выводили из машины и тут же снова задерживали якобы за нарушение комендантского часа — с 22 до 5 утра. После этого везли в суд, который назначал ему административный арест на 25 суток. Таких нарушений было по меньшей мере восемь — с середины июня 2024 года до января 2025-го. Лаврика «ловили» ночью в Мелитополе то на улице Вакуленчика, то на площади Победы, на улице Мультикультурной и на Брив-Ла-Гайард. Первый месяц Лаврик провел в подвале управления ФСБ в Энергодаре.

Потом начался путь инженера по изоляторам: его перевезли в Мелитополь, где он «нарушил комендантский час», отправили в изолятор в поселке Акимовка, несколько месяцев держали в ИВС поселка Веселое, снова вернули в Мелитополь, затем — в Приазовское. Уже после возбуждения уголовного дела он пробыл больше полугода в СИЗО Мариуполя и даже несколько дней, перед тем как его увезли в Симферополь, успел посидеть в изоляторе в Донецке.

Руслана Лаврика часто били, несколько раз пытали электричеством. Об этом он рассказывал потом в письмах. Судя по симптомам, которые он описывал, у него, скорее всего, было сотрясение мозга. Часто голова у него болела так сильно, в том числе после лекарств, которые ему выдавали, не называя их, что он начинал подозревать, что над заключенными проводят опыты.

«За все время сколько людей я видел, просто ужас. Это очень тяжело, когда бабушке 84 года, и эти уроды издевались и “катали на электричке”, то есть били током. Или дедушке 74 года — руки за спину завязывали и за них подвешивали, и потом на дедушке катались. Или били так, что человек летал в воздухе, не дотрагиваясь до земли. Вот так работает ФСБ. Молодые женщины вешались на лифчиках или просто убивались. Все очень жестко, они нас не считают людьми, а говорят — мы один народ», — писал Лаврик в письмах, которые удавалось тайно передать на волю.

По его словам, большую часть пыток проводили или сотрудники ФСБ, или, как он их называл, «переобувшиеся украинцы», которые действовали максимально жестоко, «пытаясь выслужиться». В письмах Лаврик называет несколько человек, причастных к пыткам заключенных. Например, 31-летнего крымчанина, сержанта ФСБ Максима Шарамко с позывным «Меч». 

Чаще всего, рассказывал Лаврик в своих письмах, пытали для того, чтобы заставить подписать признательные показания или сломить сопротивление заключенных. 

«К нам каждый день приходили, приносили подписывать какие-то бумажки, — вспоминал потом сокамерник Лаврика Виталий Колотило. В декабре 2024 года его освободили и через Грузию депортировали в Украину. — Что в этих бумажках было, никто не знает. Но если ты не подписываешь бумажку — пакет на голову, и тебя избивают. Либо подписываешь, либо дальше продолжаются избиения».

Письма в грязной одежде

До января 2025 года Лаврик находился под административным арестом. У него не было постоянного адвоката, ему не разрешали свидания с близкими и официальных переписок. Фактически он был похищен и изолирован. Но при этом он сумел организовать удивительно эффективную систему передачи писем на волю. Работала она в одну сторону. Инженер пользовался ей не только чтобы откровенно рассказывать об условиях содержания, пытках и своем состоянии, но и чтобы составить списки украинцев, которые содержались вместе с ним. 

Например, он сообщил про водителя Романа Рябчика, с которым какое-то время провел в заключении в Мелитополе. По адресу Чернышевского 35/37, по соседству со зданием Главного управления МВД России по Запорожской области, в частном секторе среди гаражей и мастерских находилась неофициальная тюрьма, место, где из задержанных выбивали показания. Сначала Роман попал туда.

«Когда Романа держали на подвале и в пыточной, его заставляли подписывать чистые листы бумаги, где ничего не было написано, — рассказали родные Рябчика. — Если отказывался, грозились привезти жену и ребенка, насиловать жену при нем и отрезать пыльцы ребенку за каждый его отказ от подписей».

Рябчика увезли неизвестные в балаклавах из его дома в Мелитополе 23 августа 2024 года. Семья заявила о похищении в полицию, но дело быстро закрыли. Роман пропал на 68 дней и обнаружился в донецком СИЗО с обвинением в дискредитации российской армии (статья 280.3 УК РФ) и шпионаже (статья 276 УК РФ). Вживую увидеть его родным удалось лишь спустя полтора года, но Лаврик сумел сообщить о нем в своих письмах.

Инженер Лаврик собирал информацию системно: о каждом — ФИО, дата рождения, статья, по которой человек находится в заключении, обстоятельства его задержания и прочие данные, которые могли бы помочь.

Лаврик использовал любую возможность для передачи весточек. Чаще всего он просил это сделать сокамерников, которые отбывали короткий административный арест и выходили на свободу. Он отдавал им письма и контакты адресатов. Иногда за деньги это соглашались сделать охранники из местных жителей.

Но самый изощренный способ инженер придумал, когда у него появилась возможность передавать близким для стирки грязную одежду во время поездки в суды или на следственные действия (в некоторых изоляторах, где нет возможности для стирки, позволяют отдавать грязную одежду родным, у кого они есть. — Прим. ред.). Он зашивал записки в швы: «Никто в грязном белье не копался». 

В начале 2025 года семья Лаврика, уставшая от каруселей административных дел против него, наняла адвоката. Он попытался зайти в изолятор в Мелитополе, где в то время содержался Лаврик, и это не осталось незамеченным. Через полчаса против инженера возбудили уголовное дело о госизмене (статья 275 УК РФ). Сын Лаврика Владислав связывает это с попытками семьи организовать защиту отца.

Руслана Лаврика обвинили по двум эпизодам. Во-первых, ему предъявили передачу украинской стороне сведений о расположении российских десантников в Благовещенке. А во-вторых — донаты на закупку дронов для ВСУ. Оплата проходила через анонимизированные «банки» Монобанка, следователи насчитали два перевода примерно на 3500 рублей (1500 гривен по курсу лета 2024 года), в том числе на счет, указанный в телеграм-канале «Непосредственно Gachi», оповещающем о ситуации в Никополе и собирающем информацию о расположении российских войск и коллаборантах.

После возбуждения уголовного дела начали пытать и самого Лаврика, угрожая, в том числе, преследованием супруги.

Никаких доказательств, кроме телефона Лаврика и выбитых у него признательных показаний, следствию не требовалось. В конце лета 2025 года дело о госизмене передали в Запорожский областной суд.

16 лет строгого режима

После того как Лаврика перевели в Крым, ему назначили очередного государственного адвоката — Александра Чибрикова. Он посоветовал инженеру подписать признательные показания, написать покаянное письмо на имя главы ФСБ и министра обороны, а также пожертвовать несколько десятков тысяч рублей «на нужды СВО».

«Вы же понимаете, он донатил на ЗСУ… то есть он целенаправленно, осознанно делал действие, задонатил на террористические организации, — убеждал родственников адвокат. — Украине вы не нужны».

Самая первая адвокатка Лаврика — Наталья Калмыкова, которая пыталась найти инженера в изоляторе Мелитополя, — прямо сказала родным: «Меня прижали в ФСБ, поэтому помочь ничем не смогу».

Адвокат по назначению Чибриков сопровождал дело инженера вплоть до приговора в октябре 2025 года. После него Лаврику осталось только надеяться на очередной обмен заключенными и пленными между Россией и Украиной.

«Я очень прошу вытащить меня отсюда, я очень устал и очень сильно хочу домой, к вам, — писал Лаврик родным. — Я сидел и с бывшими российскими военными, которые разорвали контракт. Один сказал: “Я лучше отсижу, а воюют путь дятлы”. И с попами. Очень многого наслушался, это просто ужас, что творится. Они просто все чокнутые, какие-то зазомбированные, и их, наверное, уже ничего не вылечит. Один русский батюшка говорил, что нынешняя власть из России сделала концлагерь».

Руслана Лаврика приговорили к 16 годам строгого режима. Апелляция срок подтвердила. Сейчас он находится в крымском СИЗО № 2 и готовится к этапу, который ожидает в марте. 

Здоровье Лаврика постепенно ухудшается. У него частые мигрени и шум в голове — он считает, что это результат избиений. Как и проблемы с зубами, часть которых была выбита.

Фактически обмен освобожденными пленными и гражданскими заключенными — его единственная возможность оказаться на свободе. Однако гражданские редко оказываются в обменных списках. Во время последнего обмена 5 февраля 2026 года, например, в Украину вернулись, по данным Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными, 157 человек, только семеро из которых были гражданскими. Семья Лаврика обратилась в офис Уполномоченного по правам человека в России с просьбой включить отца в списки для освобождения, но там ответили, что обменами не занимаются, и формально напомнили, что между Украиной и Россией разорваны дипотношения. 

Украинское «Объединение родственников политзаключенных Кремля» и расследовательская организация Truth Hounds начали кампанию поддержки работников Запорожской атомной станции, которые находятся в заключении в России. К кампании присоединились украинские правозащитные организации, в том числе лауреат Нобелевской премии мира 2022 года «Центр гражданских свобод», Харьковская правозащитная группа и другие. Они пытаются добиться освобождения работников и охранников ЗАЭС, попавших в плен после захвата станции и Энергодара российскими войсками.

Всего, по словам руководителя «Объединения родственников политзаключенных Кремля» Игоря Котелянца, в заключении находятся по меньшей мере 35 человек, так или иначе связанных со станцией, не только действующие и бывшие работники, но и их родственники.

Чтобы привлечь внимание к их судьбе правозащитники и активисты запустили петицию, которую намерены передать гендиректору Международного агентства по атомной энергии Рафаэлю Гросси. Сейчас петицию подписали почти 53 тысячи человек. 

«Мы ведем мониторинг, обновляем список [заключенных работников ЗАЭС], документируем нарушения, — рассказал «Новой Газете Европа» Игорь Котелянец. — Эта кампания направлена в основном на МАГАТЭ. Мы выбрали эту мощную организацию, потому что она обеспечивает ядерную безопасность во всем свете, ее руководитель имеет контакты с российскими политиками, может видеться с Путиным. Многие его за это критикуют, но мы исходим из логики, что это возможность помочь нашим людям в плену».